– Удача, точно, - сказал Ованес, - у пацанов нет удачи.

– Ты жалеешь?
– спросил Дро.

– Ребята - дерьмо, но всё же.

– Тогда не жалей.

Я понимал свои действия. Я искал в своей голове ключи к тем самым духам удачи. Словно бы был некий вселенский глас, доступный избранным. И вот теперь, они должны были сесть по краям машины Ованеса, на плечи мне, на голову, на ручку автомата, на спусковой крючок. И, наоборот, Мизия должен был остаться голым. Одиноким. Покинутым. Просто для того, чтобы это наконец-то закончилось.

Тогда, наконец, я сумею задуматься о вешнем. О том, что Лиля тоже живёт непросто, и что, если она уже как и я - автомат, то надо это прекращать.

И Надя. И конечно, всё это почти сон. Та тьма, что забрала её в свой карман, даже и не отпускала её ни на минутку. Это было иллюзией. И я питался теперь её тьмой. Огромный черный водоворот уходил за пределы существующей реальности. Где же конец этого мрака? Быть может, он - по другую сторону от границы Хаоса. Особенная субстанция ночи. И в ней - настоящие и черные цари.

Должно быть, туда былми экспедиции. Да нет, были. Теперь голова была пьяной просто так. Водка бы привела к трезвости. Действительно, об этом говорили. Когда человек, охотник, сталкер начинает свой путь из мира света, через прочие цвета всей гаммы, к абсолютной тьме, об этом где-то говориться.

Просто я не обращал внимания. Да и наш отдел никогда этим не занимался. Наде была нужна любовь, потому что тьма требовала пищи. А я - настоящий источник энергии. Включая инсталлированные генераторы, подпитывающие различные приборы. Но и в этих чувствах могло быть что-то неподдельное. Что знает о себе человек?

Мы прибыли к каким-то боковым воротам завода, и там никого не было - ни дежурного в будке, ни вообще - каких бы то ни было намёков на жизнь. Возможно, время каким-то образом затормозило, и мы попали в этот капкан. Но отступать было некуда.

– Что делать, командиры?
– осведомился Ованес.

– Кольцо одеваешь на голову, - сказал я, - берешь автомат. Вот тебе очки. Они будут сигнализировать тебе о всяком движении. Стреляешь так же, как из автомата "Калашникова". Процессор сам определяет мощность выстрела. Если умрешь, умирай спокойно, выброси страх. Нет, если умрёшь, далеко не уходи. Возможно, мы что-нибудь придумаем. Слушай Клинских. Все коты видят мертвых.

– Черт, - сказал Ованес.

Но ведь и правда, это было начало кармана, и отсутствие людей было связано именно с этим. Что касается Ованеса, то первоначальных планов относительно его не было. Но всё правильно. Оставить его в машине? Опасно. Пусть идёт и стреляет. По нам не попадёт - система свой-чужой блокирует спусковой крючок, если ты навелся не туда, куда надо.

Впереди нас был большой цех - мутные, сизые стёкла, приоткрытые грузовые ворота, куча всякого железа рядом. Электродвигатели, тележки, автомобиль "Газ-52". Вдоль цеха тянулся проход, который образовывал своебразную заводскую улицу - цеха и склады. Не смотря на замедление времени, дух подшипников витал повсюду. Мне даже самому казалось, что азм есть шар.

Я шел быстрым шагом, и тогда по нам открыли огонь прямо в упор. Я не видел, кто стрелял - мой электромагнитный щит засиял, и здесь весь расчет был на то, что при длительной перенагрузке упадёт ток реактора, и меня можно будет превратить в гриль, который повторно засунули в духовку и довели до состояния угля.

– Гаси!
– крикнул я Ованесу.

Не знаю, прикрывал он меня или нет, так как сияние лишило меня зрения. Тем не менее, я в несколько шагов добрался до грузовых ворот, и только здесь сумел осмотреться.

Кто стрелял?

У Мизии был помощник? Он сам? Змея!

Ованес развернулся и выдал длинный зеленый пучок в воздух. Здесь он напоминал Дро в момент подключения к Википедио - словно бы шла искра от второго анода лампового цветного телевизора.

– Сюка, - сказал Ованес.

Было не понятно, попал он или нет. Дро исчез. Я понял, что он шёл в обход, забираясьв еще более глубокий временной капкан.

– Мизия!
– крикнул я.

Тишина.

– Мизия!

– Положи оружие на землю и заходи, - скомандовал он из полумрака цеха.

– Зачем?
– спросил я.

– Тебе же нужна она?

– Хорошо. Покажи её.

Я чувствовал, что в этом его прокол. Он не мог её показать. В чем тут была причина? Забрала ли её тьма назад, или же прежде он её убил - хотя и это было иллюзией, ведь убив то, что мертво, ты ничего не докажешь миру. Это даже не констатация факта.

Змея вдруг вынурнула в середине цеха, зависнув над длинным рядом станков. Тут надо отметить, что свет тут горел, и был он желтее обычного. Словно кто-то вздумал растянуть спектр непонятно в какую сторону.