– Молодец, - сказал Дро.

– Жрать хочу, - сказал я.

– Почему?

– Не знаю.

– Сходи. Пока он доедет до места встречи, ты успеешь сбегать в магазин.

И конечно, я вышел, потому что у нас ничего не было, а киберформирователем пользоваться - себя не уважать. Нет, мы в нём кое-что делали, конечно. Например, Клинских любил фарш из мяса буйвола. Конечно, мы ему говорили - мол, бедный буйвол, но, впрочем, какой он там, буйвол, в этой машине. Но, что касается документации, там утверждалось, что прибор универсален. Мы делали креветок, делали мидий, делали жареное мясо слона, делали молоко верблюда, делали суши и роллы. А вот пасту "Океан" покупали в магазине. Но дело не в этом. Если ты живёшь в СССР, в лучшем мире, то какие могут быть киберформирователи? Что вы?

Я пошел в продмаг. Это был длинный продмаг. Это магазин на первом этаже длинного пятиэтажного дома, и он - длинный. Сначала - отдел хлеба. Потом - отдел молока. Потом - бакалея, и в ней - кафетейрий.

Вот там, в кафетерии, я выпил стакан винца. Самостоятельно. Ни у кого не спрашивая. Здесь уже были и местные бухарики, и они мне предложили:

– Слышь, гаси.

– Чо гасить?

Оказалось, они брали барматуху, но пили еще и своё - самогон какой-то.

– Я приду, - сказал я, - дождитесь.

Конечно, я не пришел. Взял колбасы по 4.40, палочку. Взял копченой ставриды. Взял баночку томатной пасты. Баночку томатного соуса. Взял баночной морской капусты. Взял сухих супов. Взял две бутылки перцовки. Взял хлеба. На выходе я встретил бухариков.

– Чо ты, в натуре?
– спросил один.

– Чэ?
– возмутился я.
– Фары потуши.

Нет, ничего больше не было. Бухарики были жиденькими. Лишь проводили меня глазами. Когда я пришел назад, ничего нового не было. Хотя наши бандюки, сотрудники, так сказать, уже были на пути к кафе "Березка".

– Твои прогнозы, - сказал Дро.

– Чую что-то не то, - ответил я.

– Почему? Ты считаешь, что они не справятся?

– Да зачем. Только Мизия попадает в прицел дрона, тут же гасим.

– Может, всё кафе разнести?
– спросил Дро.

– Может, - ответил я, - пару античастиц.

– А посторонние жертвы?

– Спишем, - сказал я, - представь, если нас после этого хотя бы и не выгонят, то как будут смотреть в глаза. И все будут. Прикинь?

– Чо?
– спросил он.

– Прикинь, что может быть позорней?

– Не знаю. Но когда ты рубака, а не профи - это правда жуткий пассаж. Ладно. Тогда твои мысли?

– Просто предчувствие.

– Тебя же оно не обмаывает.

– Ну, может, Мизия не придёт.

– Может.

Мы пообедали. А как там Клинских? Холодно, небось, неверху? Ну конечно, коты - ребята шерстяные. Всё им ни по чём. И одежда им не нужна. Но, по идее, должны же они одеваться. Впрочем, тут всё дело в шерсти. Человек бы тоже мог привыкнуть ходить голым. Главное - начать. Но всё это неудобно как раз в плане осязания окружающей среды. И почему так бог придумал? Разные ранние модели людей были покрыты волосами, но затем бесшерстым приматам приходилось компенсировать это дело, натягивая на себя чужую шкуру.

И здесь бы спросить - для чего весь этот сложняк? Хорошо ли быть лысым? Но всё это относительно. Может быть, и лучше.

– Давай еще по одной, - сказал Дро.

– Давай.

Водка была хорошей, качественной. Лучшая водка навсегда есть только в СССР. Больше нигде. Если говорить о вискарях всяких, то это ерунда - это другого рода высоты или низоты. А вот сигареты советские были, конечно, весьма вонючими. Главный выход тут - болгарский табак. И по качеству упаковки он также был впереди прочих предприятий.

– Приехали, - сказал Дро.

Увеличили картинку. Во втором телевизоре появилось изображения внутренностей кафе. И он был там.

– Смотри, - сказал Дро.

– Морда, - ответил я.

Нет, Мизия был не то, чтобы морда. В чертах его лица имела места грешная, порочная красота. Мы бы могли сравнить его жизнь и его фейс с игрой актера, который пытается изобразить некоего демонического циника, который пришел в этот мир, чтобы быть подлым красавцем. Я думаю, он был чем-то похож на Алена Делона как раз того периода. Хотя не исключено, что Мизия менял внешность и мог представать перед людьми в самых различных вариантах.

Мизия!

Я уже точно не помню, с чего он начинал. Потому что на данной стадии ненависти и необходимости уже никто не изучал его биографию. Все просто говорили - Мизия. И - словно бы речь о каком-то протухшем продукте. При этом, продукт этот был мобилен. Он ходил и излучал вред. Но что могло быть в его голове? Должно быть, он размышлял о своём пути, возможно, он до сих пор считал, что весь мир существует лишь для того, чтобы им пользоваться.

Любой агент может стать таким, как он - потому что в нашем распоряжении слишком много ключей. Здесь и время, и пространство, и жизнь, и смерть. Но никто почему-то этого не делает. Это даже не приходило в голову. Во всяком случае, мне. Можно было спросить у Дро. Нет, у Клинских. Мол, Клинских, представь себе, ты убегаешь и становишься царём какого-нибудь забытого государства в любую из эпох. Хотя дурной пример. Он же кот. Кто ж его будет слушать?