– Порядок бы на кафедре навёл.

Киреева вдруг выцепил Клыков. Опрокинув в себя водку из пластикового стаканчика, он положил ему руку на плечо и спросил с улыбкой:

– Не передумали насчёт Бажанова? Я ж его в бараний рог согну.

– Давайте дождёмся решения по апелляции, - мягко ответил Киреев.

Стоявший рядом Голубев оживлённо говорил Вишневской:

– Конференция - это первый шаг. А дальше выйду на горадминистрацию, будем вместе организовывать мероприятия в честь победы. Степанов будет за меня - мы ж сотрудничаем, поможет с защитой. Я вообще думаю расширяться, весь ДК под музей взять. Друзья-археологи машут - когда, мол? У нас полно материала. А что я им могу сказать? Без администрации вопрос не решить. Вы как думаете, Светочка?

Вишневская вымученно улыбалась, попивая вино. А Голубев продолжал:

– Эти сволочи грозили мне урезанием фондов. Каково! Хотели ДК под кинотеатр переоборудовать. Знаю, чьи это происки - Цевина с компанией. Копают под меня, до мэра дошли. А я им - вот, пожалуйста, все документы. У меня одни детские утренники отбивают больше, чем их кинотеатр. Да плюс школьные экскурсии. Меня так просто не возьмёшь! Верно, Светочка?

Вишневская сдержанно кивнула, едва заметно вздохнув.

– Между прочим, - встрял Клыков, - вы тут Степанова расхваливаете, а мы вместе с Анатолием Сергеевичем вышли против него на тропу войны. За нарушение трудового законодательства.

Голубев покачал головой.

– Зря вы это. Уважаемый человек, депутат...

– А Анатолий Сергеевич его даже с коммунистами пытался столкнуть, - продолжал, смеясь, Клыков.

Стоявший за спиной Киреева Джибраев подал голос:

– Анатолий Сергеевич - молодец. Борется за правду. Благодаря ему у заочников отменили пары по воскресеньям. Шрёдер шипит: "Скажите спасибо вашему Кирееву". Мы все - за него.

Собеседники как-то по новому уставились на Киреева, и даже в глазах Вишневской проснулся интерес.

– И что же, думаете идти до конца?
– спросил Голубев.

– Конечно, - подтвердил Киреев.

– А оно вам надо?

Киреев пожал плечами.

– Мне-то со Степановым делить уже нечего, - сказал он.
– Тут дело принципа. Хочется поставить человека на место. Степанов - это вошь. Винтик в системе. Мелкий пакостник. Дело не в нём...

– Ну да, ну да, - весело закивал Голубев.
– В системе.

– Именно так.

Клыков плеснул себе водки и протянул бутылку Кирееву:

– Хотите?

– Давайте.

Они выпили ещё по одной. Киреев начал прощаться:

– Я, пожалуй, пойду. Дела ждут.

– Какие ещё дела?
– воскликнул Голубев.
– Новый год на носу.

Вишневская вдруг тоже сказала:

– И я пойду, Анатолий Сергеевич. Спасибо за угощение.

Голубев взвился.

– Как можно, Светочка! Обидите гостей. Вы же - главная звезда нашего раута. Цветок Туунугура.

– Извините, Анатолий Сергеевич, но вы несёте сами не знаете что!

– Вы меня убиваете.

– С новым годом.

Она ушла.

Миннахматов отозвал Киреева и Джибраева в сторону.

– Поеду в Якутск. Постараюсь выбить грант. В марте собираюсь в Иенгру. На Уктывун. Будут оленьи бега. Приглашаю.

– Спасибо. Постараюсь быть, - официальным тоном ответил Киреев.

Джибраев же мечтательно закачался на носках.

– Олени... Мясо... Шашлык будет?

– Будет.

– Тогда и я поеду.

Киреев спустился вниз. Взял в гардеробе куртку с шапкой, вышел на улицу и, вдохнув морозный воздух, стал натягивать варежки. В голове немного шумело, звёзды на небе расплывались, словно тающие льдинки.

Дверь за его спиной приоткрылась, и на крыльцо вышла Светка. Боязливо оглядевшись вокруг, спросила:

– Ты как, не очень пьяный?

– Как стекло.

– Ну так проводи меня, что ли. Голубев, засранец... Кабы не он, давно бы ушла.

– Пойдём, - равнодушно согласился Киреев.

– Так ты действительно решил бороться со Степановым?
– спросила Светка, помолчав.

– Ну да.

– Принципиальный, значит?

– Вроде того.

– Никогда бы не подумала.

– Почему это?
– с обидой спросил Киреев.

– Что я, нашей кафедры не знаю? Клоповник.

– Вот потому я и ушёл.

Вишневская посмотрела на него с любопытством. Они некоторое время шли молча, затем она спросила:

– Так ты сам ушёл?

– Сам.

– Все из кожи вон лезут, чтобы удержаться, а ты ушёл.

– Ну да.

Кирееву лениво было говорить. Даже присутствие Светки не могло его встряхнуть. Он шёл и думал о своей апелляции.

Минуты три они молчали, потом Светка вдруг спросила:

– Ты на меня не обиделся из-за того разговора... ну, когда мы виделись в последний раз?