Она отошла к столу, налила себе чаю. Села, скрестив ноги. Принялась грызть печенье.

– И долго будем притираться?

Киреев вздохнул.

– Ну, хотя б полгодика, - сказал он, помедлив.

Светка сузила глаза.

– Выбираешь, что ли? Ты смотри, Толька, я не люблю быть запасным вариантом. Либо со мной, либо гуляй себе.

Он подошёл к ней, погладил по щекам.

– Никого у меня нет, кроме тебя. Ну, мать ещё. И Степанов.

– А при чём тут Степанов?

– Да он мне уже снится. Не успокоюсь, пока не вытрясу из козла деньги.

Светка, слегка улыбнувшись, долго смотрела на него. Потом сказала:

– Вот за это я тебя и люблю.

Всё утро Киреев возился с курсовой по анализу и диагностике финансово-хозяйственной деятельности на железнодорожном транспорте, которую ему заказали из Новосибирска. География киреевской халтуры расширялась: её щупальца протянулись уже от Урала до Тихого океана.

Днём он договорился встретиться с Вареникиным в кафе "Барбекю" - поговорить о делах за бутылкой пива. Александр Михайлович был в боевом настроении. Ему, правда, не удалось запрыгнуть на сургутский конвейер, но зато он нашёл себе научника в Барнауле и теперь ударно писал диссертацию, склеивая материалы, которые присылали с Алтая. Тема у него была - "История добычи железной руды на Дальнем Востоке России в ХХ веке".

– Я вам отправлю введение, - сказал он Кирееву.
– Всё равно никто сверх этого ничего не читает. Введение и заключение.

– И список литературы, - добавил Киреев.

Вареникин кивнул и провозгласил тост:

– Ну, за встречу. Как в старые добрые времена.

Они отпили из кружек.

– Я слыхал, вы теперь с нашей экономисткой живёте, - сказал Вареникин.
– Уважаю. Но с Голубевым вам лучше не пересекаться. Он тоже на неё глаз положил.

– Акелла промахнулся, - хмыкнул Киреев.
– Пора уступить дорогу молодым волкам.

– Бросаете вызов большим людям - Степанов, Голубев... Не боитесь?

– Жизнь - суровая штука. Либо ты, либо тебя.

Вареникин с интересом посмотрел на него.

– А чего вы хотите добиться, Толя? Каким видите итог своих усилий?

– Торжество закона, - насупился Киреев.

Вареникин помолчал, размышляя, затем сказал:

– Хм, ну раз так, вот вам ещё немного компромата на нашего мамбета. Получил от Фрейдуна Юхановича. Джибраев, вы знаете, теперь - лоялист, но в кулуарах по-прежнему охотно честит начальство.
– Он отхлебнул из бутылки.
– Во-первых, с недавних пор взяли манеру выставлять занятия сразу у нескольких групп. Их объединяют в потоки и запихивают в одну аудиторию - человек по восемьдесят. А там и пятьдесят-то не помещаются. Зато таким образом урезаются часы и зарплата педсостава. Во-вторых, иногородние преподаватели больше не приезжают даже раз в семестр. Теперь это называется "читать по скайпу". В-третьих, в отчетности вовсю процветает мухлёж с научными степенями...

Пока он повествовал о новых проделках директора, Киреев молча слушал его, усмехался, хлебая пиво, затем спросил:

– А вам-то это зачем, Александр Михайлович? Вы же никогда себя борцом не позиционировали. Да и сейчас тужитесь вернуться к кормушке. Хотите тупо насолить мамбету?

– Пожалуй, что так. Вы ведь тоже отнюдь не сражаетесь с системой. Да-да, Толя! Иначе не халтурили бы на стороне, способствуя повсеместному очковтирательству. Кстати, как там поживает диссертация Джибраева?

– Уже допилена. На днях отправлю.
– Киреев отставил пустую бутылку в сторону и сложил руки на столе.
– То, что вы перечислили, пошлите мне, пожалуйста, на почту. С конкретными примерами. А что касается очковтирательства, тут вы правы, Александр Михайлович. Я не сражаюсь с системой. Потому что бороться с ней бессмысленно. Я вам больше скажу: будь я на месте Степанова, вёл бы себя так же. Но я не на месте Степанова и никогда там не буду. Даже не стремлюсь. Я - на своём месте и делаю то, что должен: осуществляю низовой контроль за его деятельностью. До Рособрнадзора далеко, до Трудовой инспекции далеко, а я - рядом: жужжу как назойливая муха. Кому-то же надо этим заниматься, пока мы не превратились в полное "Кин-дза-дза".

– И одновременно помогаете другим Степановым вешать лапшу на уши.
– Политолог придвинулся ближе, и продолжил приглушённым тоном: - Знаете, почему ни один коллега вас не поддержал? Вы пошли против корпорации. А еще вы - балбес, извините за прямоту. Надо было налаживать связи с людьми. А вы законы читали.

Киреев долго созерцал размытый образ Аникина через бутылочное стекло.

– Александр Михайлович, вы не проходили тест Тьюринга?

– Нет. Даже не слыхал о таком. Что это?

– Неважно. Не берите в голову. А введение отправляйте. Посмотрю.

Из "Барбекю" Киреев двинул прямиком к Светке. Поднявшись на лифте, наткнулся на Голубева. Тот стоял у порога и что-то гундосил Вишневской, которая устало слушала его, держась за ручку полуоткрытой двери. Увидев Киреева, быстро заговорила:

– А вот и Толя. Ну всё, идите, идите.
– И стала легонько отпихивать директора музея.

Голубев обернулся, посмотрел Кирееву в глаза.

– Вы не понимаете, что делаете, - сказал он то ли ему, то ли Вишневской.