– Вы тут зачем?
– жёстко спросил Киреев.

Голубев печально покачал головой.

– Эх, Толя, а ведь мы были почти друзьями. Как же так!

– Почти не считается. И вообще, это не ваше дело.

– Вы оба слишком молоды, чтобы понимать, - сказал Голубев, переводя взгляд с Киреева на Светку и обратно.
– Думаете не головой, а другим местом. Но я-то отчётливо вижу, куда вас несёт, Толя, и не хочу, чтобы вы увлекли за собой Светлану. Она этого не заслужила.

– Может, Светлана сама решит, что для неё лучше?

Они стояли друг перед другом как два быка. Вишневская нервно произнесла:

– Анатолий Сергеевич, я повторяю - вам лучше уйти. Чего вы хотели добиться своим визитом?

– Хотел, чтобы вы прозрели. Ведь это - блажь, Светлана, обычная блажь. Вы, кажется, возвели Анатолия чуть ли не в ранг благородного рыцаря, сражающегося с драконами бюрократии, но это не так, совсем не так. Очнитесь, пока не поздно. Он пустит под откос и свою, и вашу жизнь. Я точно вам говорю.

– Это - моя жизнь, Анатолий Сергеевич, и решать мне.

– Я кидаю вам спасательный круг, Светлана. Не отказывайтесь от него.

Киреев встал между Светкой и Голубевым.

– Анатолий Сергеевич, вам ясно было сказано: "Уходите". Не провоцируйте.

– Вы - животные, просто животные. Идёте на поводу инстинктов. Не хотите подумать. Ведь вы же - неглупый человек, Толя. Включите рассудок. К чему приведёт ваша так называемая борьба? К разбитому корыту. И это в лучшем случае. Вы перед Степановым - никто! Понимаете это? Он не давит вас лишь потому, что брезгует. Не рассматривает как противника. Но боже вас упаси озаботить его всерьёз. Ведь он - депутат, вхож в высокие кабинеты. Вы понимаете меня? Если вам наплевать на свою судьбу, это - ваше дело, но умоляю, не впутывайте Светлану. Оставьте её в покое. Она... ослеплена вами. Но это временно. Потом пелена спадёт, и что она увидит? Пустоту. Что вы можете ей дать, Толя? У вас даже нет своей квартиры.

– Анатолий Сергеевич, не заставляйте меня выпроваживать вас.

Голубев втянул носом воздух и, глядя Кирееву за спину, произнёс:

– Помните, Светлана, я всегда готов протянуть вам руку помощи.
– Перевёл взгляд на Киреева и закончил: - Прощайте, Толя.

Он направился к лифту, а Киреев вошёл в квартиру и закрыл за собой дверь.

– Совсем директор башку потерял. Часто он к тебе наведывается?

Вишневская приняла оскорблённый вид.

– Скажешь тоже!

– Ну, если продолжит в том же духе, ты мне скажи.

Он сел на тахту и начал снимать ботинки. Светка подошла к двери и посмотрела в глазок.

– Ушёл, слава богу.

– Старость - не радость, - усмехнулся Киреев.

Глава десятая

Последняя схватка

В апреле Киреева вызвали в МВД поговорить насчёт Бажанова. Киреев честно поведал следователю историю со всеми обстоятельствами, включая роль КПРФ. "В общем, понятно, - заключил тот.
– Вам попался некомпетентный юрист, который развалил дело. Но следствие против него не имеет ни малейших перспектив. У вас даже нет расписки. В договоре, конечно, написано, что он приступает к обязанностям после полной оплаты. Но это - филькина грамота. Копия квитанции об оплате, которую он приложил к исковому заявлению, - то же самое. Фактически, эта копия - подделка. Ни то, ни другое вам никак не поможет. Ну разве что коллеги-следователи возьмутся за этого Бажанова по-настоящему и выбьют из него признание, что он - Рамзес Пятнадцатый. Но с какой стати им заниматься такой мелочёвкой? Они колят урок, рецидивистов. А этим и мараться не станут".

Киреев понимал его правоту, но всё же надеялся получить хотя бы постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Вдруг там будут какие-нибудь новые обстоятельства?

К началу мая срок следствия должен был завершиться, но никакой бумаги он так и не получил. Озадаченный этим фактом, Киреев позвонил следователю. "Странно, - отозвался он.
– Мы отправляли бумагу. Разберёмся".

Разбирался он два месяца. Киреев звонил ему снова и снова. Следователь просто не брал трубку, чем вогнал Киреева в полное дежавю. Только в июле на том конце ответил женский голос, что "следователь уехал в отпуск". Больше Киреев туда не звонил.

Идея покарать бывшего подчиненного, однако, не отпускала Клыкова. Он все еще излучал оптимизм по поводу возможного обращения в суд. Пусть дело о мошенничестве не выгорело, но можно было попробовать подать иск на основании законодательства о правах потребителей, поскольку Бажанов очевидным образом провалил оказание услуг. Однако молодая коллега Клыкова, к которой он прислушивался, вылила ушат холодной воды - никаких гарантий, шансы пятьдесят на пятьдесят. К тому времени эта юристка уже ходила с большим животом, и больше Киреев её не видел.

Не смирясь, Киреев предложил забыть пока о Бажанове и сосредоточиться на институте - суд не помог, но оставались еще прокуратура и трудовая инспекция. В конце мая он отдал пять тысяч за составление заявлений в обе инстанции. На самом деле, это была одна и та же бумага, просто отправленная в два разных места. Через неделю заявление было готово, Киреев скинул его себе на флешку и пообещал изучить. Чтобы не бегать каждый раз в "Консультант", он спросил, нельзя ли отправить свои замечания на электронную почту. Клыковский ответ его ошеломил. Почта в "Консультанте" была, но ею практически не пользовались, разве что раз в месяц. Оказалось, в конторе у Клыкова царил заповедник начала двухтысячных. Киреев всё же настоял на своём и выбил у сотрудников агентства обещание проверить почту.