'Мысли выбираются из головы,' - голос слева стал более сухим.
– 'Иногда они вылезают изо лба, изгибаясь.'

Миша вновь почувствовал сильное желание сходить в туалет.

– Я сейчас вернусь, мам, - сказала Саша и встала.

– Не надо, - тихо сказала женщина ей в след.

– Я вернусь, - ответила та жёстко.

Взяв Мишу за руку, она вышла в коридор. Они прошагали по гулкому коридору направо до последней комнаты, скрытой за деревянной дверью. Внутри помещение показалось Мише довольно большим, но когда его спутница включила свет, оказалось, что места им вдвоём едва хватает. Большую часть комнаты занимал стол и шкаф сразу за ним, наполненный большим количеством папок. Саша достала несколько и выложила на столе.

– Что ты делаешь?
– спросил Миша, через её плечо разглядывая документы.

– Ищу того, кто отпустил Верку.
– пробурчала она тихо.

Когда до неё дошло, что тот ничего не понимает, она вздохнула и принялась объяснять.

– Верка живёт здесь уже лет пятнадцать или больше. Страдает маниакально- депрессивным психозом. Они с моей мамой были друзьями.

Миша не нашёл что на это ответить. Более того, по его лицу Саша поняла, что он запутался ещё больше.

– С таким диагнозом выпускают к старости, - произнесла она медленно.
– Когда тебе за шестьдесят. Верке светило ещё лет десять. Кто-то выпустил её раньше.

С этими словами она вернулась к документам и принялась читать бумагу за бумагой. Миша решил посодействовать и перечитывал за ней каждый документ. Спустя двадцать минут бесплодного труда Саша села на пол и закрыла лицо руками.

– Ну, а как освобождают отсюда?
– спросил Миша.

– Не знаю, - ответила она с отчаянием в голосе.
– Бумагу какую-то пишут, что, мол, можно выпускать. Сторож на улицу выводит.

– А кто тут сторож?

– Да мужик один, в котельной работает.

– Петрович?
– спросил Миша с удивлением.

И, не дождавшись её ответа, вышел в коридор. Дойдя до противоположного ответвления, он встал в проёме последнего кабинета, дверь в который была распахнута.

– Петрович?
– прошептал Миша и постучал по двери для верности.

– Кто там?
– раздался грозный голос.

Свет зажёгся и перед Мишей предстал старый слесарь. Он встал с кровати, чтобы щёлкнуть выключателем.

– О, Михан, здорова, - сказал он тихо.
– Ты чего тут делаешь?

– Здорова, - ответил Миша вежливо, не давая ему опомниться.
– Дело есть. Кого тут

выпускали последний раз?

Петрович сел на край кровати, зажмурившись.

– Да эту, вроде, как её...
– он сморщился в попытке вспомнить имя.

– Чардымову?
– подсказал Миша.

Он почувствовал Сашину руку на спине.

– Ну да, - Петрович поднял взгляд.
– Я тогда и дежурил.

– А кто её выпустить решил?
– Мишино сердце забилось сильнее, но он не понял, от

чего именно.

– Да я не знаю, - старик махнул рукой.
– Моё дело выпускать. Бумага пришла, там её

имя написано, и всё.

– А бумага у тебя осталась?

Петрович встал и подошёл к столу, на котором лежал журнал 'Speed-Инфо' с наполовину разгаданным кроссвордом. Он выдвинул один из ящиков и достал листок из тетради в клеточку. В нём говорилось: 'Чардымова Вера Андреевна выходит на свободу 5 декабря.' Под сообщением стояла подпись.

– Знаешь, чья подпись?
– спросил Миша.

– Хоть убей, - устало ответил Петрович.

– Ладно, спасибо, спокойной ночи, - кивнул он.

– Назад-то выберетесь?
– участливо спросил старик.

Миша заверил его, что они выберутся. После недолгого прощания с мамой Саша отперла входную дверь и они вновь оказались на свежем морозном воздухе. Миша так обрадовался, что, как только они оказались за пределами фонарей, сразу заулыбался. Саша же не произнесла ни слова за всё время, что они шли. Когда они ступили на

крыльцо одиннадцатого дома и Миша открыл замок, Саша вошла первой и повернулась к нему.

– Тебе сегодня нельзя, - коротко сказала она и, не дав ему опомниться, захлопнула дверь.

Миша в миг потерял всё воодушевление от хотя и экстремального, но всё-таки очень позитивного вечера. Его радостные мысли улетучились и он остался наедине с тёмной дверью, не в силах развернуться и уйти. Но всего через минуту дверь отворилась вновь и в узком проёме показалось Сашино лицо.