– Перестань немедленно, - сказал он строго и добавил.
– Прекрати!

К его ещё большему удивлению, это возымело действие. Саша перестала дрожать и, только он убрал руки с её плеч, вытерла слёзы рукавом.

– Это Верка, - сказала она сухим голосом, достав Мишину фотографию из кармана.
– Мамина подруга.

Миша вдруг вспомнил, что Сашина мама лежала в больнице. Он осмотрелся. Перед ним, за Сашиной спиной, возвышалось трёхэтажное здание поликлиники. Окна его чернели, над дверью бокового входа горела сетчатая лампа. Справа расположилось несколько двухэтажных деревянных домиков. Не став объяснять больше, Саша направилась к одному из них.

Этот экземпляр советской народной стройки выглядел наиболее прилично по сравнению с остальными. Он имел форму буквы 'п' и крохотный дворик перед входом. На двери, обшитой старым дерматином, мелом значилось - 'Диспансер'. Саша достала длинный самодельный ключ из кармана и всунула его в дверь. Та отпружинила, обнажив неосвещённый коридор или прихожую - Миша не мог определить. Его спутница мгновенно исчезла внутри, оставив его в одиночестве. Он без промедления последовал за ней.

Внутри пахло спиртом и потом. Стоял неистовый жар, от чего у Миши на лбу выступил пот. Он оказался в коридоре с едва заметной белесой дверью напротив и двумя ответвлениями справа и слева. Коридор тускло освещал фонарь с улицы. Тишина, наполнявшая помещение, вызывала первобытные страхи.

До того, как Миша определился с направлением движения, его левое запястье обвила рука. Он повернулся, чтобы поделиться с Сашей беспокойством, но вместо этого услышал слабый голос.

– Мне кажется, - сказал неожиданный собеседник тихим, убеждённым голосом, - Что за нами следят.

Мишины волосы устремились в потолок, конечности покрылись ледяным потом, ком в горле лишил всякой возможности закричать. Он потянул руку, но его невидимый оппонент ухватился сильнее. Тогда он двинулся назад спиной в надежде толкнуть дверь на улицу, но та не поддалась и, хуже того, не имела на себе ни ручки, ни щеколды.

– Они здесь, - голос теперь пищал.

Миша приготовился описаться. Где-то на подсознании он дал себе разрешение сделать это. Но Саша спасла его от позора.

– Тёть Тань, - сказала она твёрдо, появившись на фоне белой двери.
– Отстаньте от него.

– Они здесь!
– прохрипело слева.

– Да ради бога, - согласилась Саша и вырвала Мишину руку из лап чудовища.

В этот момент правое крыло осветилось и тень поползла в их сторону. Саша толкнула их обоих глубже в тень.

– Кто там ещё?
– раздался грубый мужской голос, который показался Мише до боли знакомым.
– А ну тихо!

Саша приставила к губам палец, поддерживая совет. Троица затихла и вскоре тень удалилась, погасив за собой свет.

– Кто это был?
– дрожащим голосом спросил Миша.

– Сторож, - ответила Саша тихо и взяла его за руку.

Оставив 'тётю Таню', они вошли в комнату за дверью, что находилась чуть левее. За ней располагалось помещение с низким потолком и четырьмя кроватями. В свете жёлтого фонаря позади здания Миша увидел три силуэта на кроватях. Саша подошла к ближайшей справа и села на край. В этот момент с дальней левой кровати раздался меланхоличный, отчуждённый голос.

'Весь мир предстаёт в виде очертания,' - заявил он так, словно смотрел кино с участием себя.
– 'Образы приходят смазанные, нерезкие.'

– Мам, - прозвучал тихий голос Саши.
– Мам, проснись.

– Кто здесь?
– ответила ей женщина.

– Это я. Нам надо поговорить.

Силуэт поднялся и они обнялись.

'Чувства же, напротив, яркие, взрывные,' - продолжалось из левого угла.
– 'Страшные, смешные, злые, угрюмые.'

– Что случилось?
– прозвучал взволнованный голос мамы.

– Где Верка?
– спросила в ответ Саша.

– Что?
– удивилась женщина.
– Вера? Её давно выпустили.

– Когда давно?
– резко спросила дочь.

Миша не знал, что ему делать. Он оглянулся, чтобы убедиться, что никто больше не подкрадывается к нему сзади, а затем облокотился на дверной косяк. От этого дурдома мурашки не сходили.

– Больше месяца назад, - ответила мама.
– Что случилось?

– Её убили, - дрогнувшим голосом сказала Саша.

– О, боже, - вдохнула женщина.

– Кто её выпустил?
– не отставала дочь.

– Не знаю, - силуэт пожал плечами.
– Перед Новым Годом здесь почти никого не было. Это ужасно.