Шрифт:
Я уже только мотал головой, точно укушенная оводом лошадь. Ну в самом деле, денёк...
– Уо...
– Вейла наконец-то отвалилась от варенья, облизываясь, - Спасиибо!
– Да на здоровье, - улыбнулся я.
– Наа здооровье...
– она словно пробовала фразу на вкус.
– Этоо раазвье леекарство?
– А как же!
– авторитетно подтвердил я.
– Вот, к примеру, если у человека паршивое настроение, дашь ему абрикосового варенья - и как рукой снимет. Да вот, хоть тебя взять - разве тебе сейчас не легче?
– Наамного леегче, - в её глазах плясали смешинки.
– Ну вот видишь! Варенье - великая вещь!
Вейла засмеялась, столь заразительно, что не подключиться к веселью было невозможно.
Встав из-за стола, гостья направилась в обход квартиры, чуть вытянув шею от любопытства.
– Этоо жее таакой аппаарат, даа?
– тычок рукой в сторону телевизора.
– Угу. Это телевизор. Хочешь, включу?
Телевизор замерцал, прогреваясь, и выдал сочную цветную картинку - волк, сидящий на ветке и спускающий вниз верёвочную петлю, дабы уловить наконец-то абсолютно неуловимого зайца.
– Этоо ктоо?
– Это волк. Ну, такой зверь. Он тут зайца ловит-ловит, никак поймать не может. А если шире смотреть, то это мультфильм. Ну, сказка такая. Чтобы сделать маленьким детям смешно.
– О...
– она помолчала.
– Уу наас тожее еесть скаазки, ноо оони нее таакие... Лаадно, каартинки яа моогу смоотрьеть доома. Вреемя...
Я несколько торопливо отключил ящик. В самом деле... ну вот я бы разве стал тратить драгоценные часы пребывания на чужой планете на просмотр мультяшек?
– Слушай, как ты так здорово выучилась говорить по-нашему? От мамы?
– Неет, - она улыбнулась.
– Тии ньее поймьешь. Этоо всё воот, - она тронула рукой серёжку, - таакой приибор... каак праавильно уу ваас наазывайется - аавтоперьеводчик. Еслии сняать, яа ниичего нее бууду гооворьить. Тоолько яа пеервый рааз наадьела, ии нее умейю праавильно... поонимайу в гоолове, каак наадо праавильноо скаазать, а поолучайется вслуух плоохо...
– Да хорошо получается, чего ты!
– не согласился я.
– Спаасибо, - она вновь улыбнулась.
– Этоо тии мньее прииятно хоотел скаазать, даа?
Она долго разглядывала сервант с хрустальной горкой, перевела взгляд выше - там, на серванте, были расставлены мелкие безделушки, в основном стеклянные и фарфоровые - мамино увлечение...
– Этоо ктоо?
– она осторожно ткнула пальчиком в стеклянного слоника, совсем крохотного, с металлическим колечком на спине - брелок.
– А, это... это изображает слона. Ну, понимаешь, есть у нас такое животное.
– Вспомниила, - она чуть улыбнулась.
– Маама мньее покаазывала фиильм... А моожно мньее взяать с сообой? Поожалуйста...
– Да бери, - улыбнулся я.
– Спаасибо...
– ответная улыбка светлая, как солнышко.
Полы маминого халата волочились за ней, точно королевская мантия, из сильно подвёрнутых рукавов торчали тонкие изящные руки. Тонкая девчоночья шейка выглядывала из махрового воротника, и на шее этой пульсировала жилка. Я смотрел на неё, и внутри у меня что-то ворочалось, вызревало. Вот она какая... венерианка... Вейла...
– Нее стаарайся таак, - она взглянула на меня искоса, - Твоойя паамьять нее смоожет заапечатлееть моой ооблик наадолго...
– А у меня есть фотоаппарат, - неловко пошутил я.
– Как насчёт снимка на память?
Пауза. Долгая, долгая пауза.
– Тии праавда таак хоочешь?
Я сглотнул.
– Да...
Опять долгая пауза.
– Чтоо жее... Спаасителю в таакой меелочи ньее откаазывают.
Она развязала пояс халата, и тот тяжело рухнул на пол, точно сорванная портьера. Перешагнула через груду лежавшей ткани. Закинула руки за голову, взлохматив роскошную чёрную гриву волос.
– Дооставай своою диикарскую маашинку.
– Э...
– Яа ньее пооньялаа, чтоо тии хотьеел наа паамьять - моой ооблик илии ээтого жууткого баалахона?
...
Мы сидели на диване, забравшись с ногами, и молчали. То есть нет, поначалу-то мы болтали очень даже оживлённо, но под конец как-то незаметно разговор вдруг сошёл на нет. Впрочем, ей, при её-то способностях, можно в принципе и не спрашивать ничего - просто поднапрячься и прочесть всё, что желательно, в моей голове. Ну вот и пусть... Я же просто сидел и смотрел на неё. Мне хватало. Вейла...