– Что, совсем нет воды?

– Абсолютная сухость. И серная кислота в облаках.

– Температура, это сурово, конечно... Нет, но с давлением же явный перебор.

– Ничуть. Они поверят, не моргнув. Теоретические кривые ещё подведут... Зато все аппараты им придётся ваять столь толстостенными, что сам запуск станет проблематичным.

– Ну так ещё утроить параметр, чтобы запускали броневые болванки, - засмеялся председатель.

– А вот это уже и впрямь будет перебор. Возникнут сомнения в достоверности информации. Всякому ужасу должен быть предел.

Инмун нажал на амулет, и рядом с документом-легендой возникло новое изображение.

– Но это ещё не всё, коллеги. Вот это сооружение аборигены намерены использовать для радиолокации нашей Иноме.

– Ничего страшного. Служба Неба вполне в состоянии полностью загасить сигнал, - подал реплику сидящий на первом ряду учёный.

– Как вы себе это представляете, уважаемый? Планета ведь не может иметь нулевое отражение. Так что формировать ответ-легенду всё равно придётся. Между тем спецагент Инбер сообщает, что сразу после первого отражения готовится более тонкий эксперимент, с анализом спектра. Временно-частотное разделение и плюс поляризация отражённого сигнала. Такая обработка в принципе позволяет увидеть крупные детали рельефа.

Шум в зале.

– Тише, тише, коллеги!
– повысил голос председатель.
– Всем уже ясно, что лёгкой жизни у нас более не будет. Формирование фантом – сигнала по радиояркости пустяки, конечно, однако это следует сделать немедленно. А вот радиолокация... тут нам предстоит ювелирная работа. Так что прошу задавать вопросы докладчику.

– ... Тебя ни на минуту одного оставлять, нельзя! Честное слово, хуже Ленки! Четырнадцать лет уже, вон какой вымахал лосина, а одни шкоды на уме!

Капельница бодро отсчитывала ритм. Мама вдруг заплакала.

– Ну ма... ну чего ты... Ну дурацкая выходка получилась... ну всё же нормально теперь...

Она смахнула рукой слёзы.

– Да где там нормально, ты бы посмотрел на себя... А ты подумал, что было бы, если б не нашли тебя те алкаши? Или просто мимо прошли, не стали звонить в "скорую"?

Я тяжко вздохнул. А что тут скажешь? Всё правильно. Вина моя безмерна. Ну в самом деле, здоровущий уже парняга, и норовит вогнать в гроб маму с папой своими идиотскими выходками... добивать таких надо, а не антибиотиками откапывать.

Вообще-то без памяти, похоже, я провалялся достаточно долго. И в памяти той зиял огромный провал. То есть как приковывали меня к могильной оградке, как на ночлег я устраивался на могильной плите, завернувшись в верблюжье одеяло - это всё запечатлелось в памяти чётко. А вот что дальше... Положим, с кладбища я позорно сбежал, тут без вариантов. Иначе как бы то самое злополучное верблюжье одеяло оказалось у нас дома? Допустим, утром на рассвете я решил вернуться, чтобы натянуть Борьке нос. Ну там привязать как-то ключик, скажем, использовав найденный дома мамин волосок - мои-то стриженые для такого дела непригодны... Не в моём характере так пари выигрывать, подлянкой откровенной пахнет, но - предположим... Но вот какого лешего я потащился в овраг? Могилку оставленную не мог найти, заблудился малость? Бросьте. Я её и сейчас найду без проблем. Чего там искать-то...

В общем, провал в памяти. Яма, чёрная бездонная яма. Навсегда поглотившая эту ночь на кладбище.

И мама права, абсолютно права - вполне даже мог дать дуба её сынуля. Дождь ведь начинался, кончилось бабье лето, началась подлинная, без дураков, осень... Провалялся бы ещё пару-тройку часиков без сознания на холодной мокрой земле, и привет. Хорошо ещё, те алкаши, промышлявшие сбором стеклотары и съестного с могилок оказались гуманистами, ага... Не поленились дойти до автомата, позвонить, да дождались у кладбищенских ворот "скорую помощь", да проводили до места... Кстати, сразу после того эти алкаши как-то незаметно рассосались, так что первоначальный папин порыв - щедро вознаградить случайных спасителей сына - оказался принципиально невыполнимым... неизвестными остались имена и фамилии благородных спасителей...

– Ладно, мам...
– я вновь виновато вздохнул, нашаривая свободной от капельницы рукой её ладошку.
– Обещаю, вот честно - на будущее постараюсь никаких таких уж сильно дурацких фортелей не выкидывать. Правда-правда.

– Что ж... спасибо и на этом, - мама чуть улыбнулась.

– Доктор сказал, сколько мне ещё тут валяться?

– Сказал. Четыре дня ещё, если не будет осложнений.

– Каких осложнений?

– Ну мало ли... На почки, скажем, - мама мелко и быстро перекрестилась.
– Кто знает, сколько ты там в этих клятых кустах провалялся? Ты ж ничего не помнишь...