– Даанныйе?
– она весело блестела глазами.
– Даанныйе, этоо хоорошо. Тоолько воот каакая штуука - каакийе дааст мооя маама даанныйе, таакийе уу ваас ии буудут.

...

– Вкуусно!

Вейла, завернутая в мамин махровый халат, едва не достававший ей до пят, лопала абрикосовое варенье, щедро черпая из вазы столовой ложкой (чайная, как инструмент несерьёзный, была ей отвергнута и сейчас без дела лежала на блюдце), и аппетитно заедала лакомство белой булкой. Стоявшая перед ней кружка со смородиновым чаем густо курилась паром, и девочка с удовольствием отхлёбывала огненную жидкость щедрыми глотками. Я смотрел на неё, и в разом опустевшей голове моей стоял какой-то тонкий звон. Собственно, всякие дальнейшие сомнения в правдивости гостьи были бы уже неприличны. Ну в самом деле - любой землянин, вот так вот безоглядно глотнувший этого чайку, наверное, тут же бы и помер. Во всяком случае, кожа с языка слезла бы напрочь... Вот интересно, может ли она пить настоящий кипяток? Ну, который с пузырями...

– Этоо буудеет ужьее нееприятно. Слишкоом горьячоо...

Я поперхнулся, закашлялся. Вот как... вот так, значит... Я ведь ни слова, ни звука сейчас...

– Слушай, ты у всех мысли можешь читать, или как?

Пауза. Она явно обдумывала ответ.

– Этоо доолго гооворьить, даа... каак праавильноо скаазать... Когдаа рьядоом - тоогда у всеех.

Я только головой мотнул по диагонали, принимая к сведению. Нет, а что такого? Телепатия, подумаешь... И вообще, купание в кипятке без всякого вреда для здоровья, по-моему, потрясает куда сильнее.

– Спасиибо тебее, - Вейла улыбнулась, и улыбка у неё вышла на диво - благодарность пополам со смущением. Сердце моё стукнуло раз-другой невпопад.
– Яа быы соовсем умерлаа... таам...

– Рассказывай, - решительно предложил я, для пущей убедительности прихлопнув ладонью по столу.

Её глаза внимательны и задумчивы.

– Тии увеерьен, чтоо тебьее этоо наадо?

– Абсолютно!
– мой тон не оставлял сомнений в крайней жизненной необходимости всех этих сведений.

Пауза. Короткий вздох.

– Хорошоо... Мойя маама рабоотайет туут, на Иннуру... даа, на Землее.

Я выжидающе молчал.

– Воот этоо клюуч оот тинно, - Вейла вытащила за цепочку свой примечательный кулон, тот, который висел особняком на длинной золотой цепочке.
– Я понимайю, деетьям неельзя на Иннуру... Но маама остаавила егоо доома, ии воот... Скажии чеестно - а тии бии развее ньее взяал?

Я только хмыкнул. Отказаться от шанса побывать на другой планете? Да пусть потом хоть кнутом запорют! На конюшне, ага. Или в застенках святой инквизиции. Или даже у позорного столба, на Дворцовой площади.

– Взял бы, - признался я абсолютно честно.

– Ну воот виидишь, - она вновь улыбнулась чуть виновато.
– Таак и яа...

– Тинно, это ваш космический корабль так называется? Сколько же ты сюда к нам летела?

Она протестующе замотала головой.

– Неет! Я понимайу, чтоо еесть такойе "космичееский кораабль". Тинно - нее кораабль. И леетиеть никудаа ньее наадо. Оон ужее туут, наа Зеемле. Рааз - тии здеесь. Рааз - обраатно наа Иноме.

– Иноме... это Венера, что ли, по-вашему?
– я усиленно катал по столу шарик из хлебного мякиша, собирая крошки, точно это не крошки - осколки мыслей моих пытаюсь собрать...

– Даа, - она отхлебнула остывший чай, чуть поморщилась.
– А моожно мнее еещё горячеей вооды? Тоолько хоорошо гоорячеей...

– Да сколько угодно!
– я двинулся на кухню, долил чайник, чиркнув спичкой, поджёг газ.
– Варенья ещё хочешь?

– Хоочу! Ии буулку!

– Ты рассказывай пока, - поощрил я, распечатывая свежую банку абрикосового варенья.

Дальнейшее повествование, собственно, было типичным для всех юных первопроходцев, волею судьбы заполучивших в свои руки средство осуществления своей мечты. Причём заполучивших внезапно, и на недолгое время, так что тщательная подготовка экспедиции становится невозможной.

– ... Маама говоорьилаа, чтоо наа Иннуру всее хоодьят в оодьежде, инаачье неельзя. Нуу я и оодела чтоо биистро наашла... праавда, красиивойе плаатье?

Я хмыкнул. Платье, оно, конечно, грех сказать, что некрасивое. Если можно вообще назвать одеждой сорочку-ночнушку на бретелях, не прикрывающих даже соски, с широкими вырезами по бокам подола, достающими до талии. Ну и видно всё насквозь при хорошем освещении... Как там говорят у буржуев: "эротическое бельё"?

– ... а туут наадо соовсьем друугую оодьежду, - девочка вздохнула.
– Я ууже дуумала, чтоо уумру.

– А чего ж ты не переместилась обратно, как замерзать стала?

Пауза.

– А тии поопробуй наайди вхоод, коогда круугом стаалоо тьемноо... Проосто яа заблуудилась. Уу наас ньикогдаа ньее бивайеет, чтооби рааз - и тьемноо.

Мысль, уже царапавшаяся в моей голове, точно котёнок в картонной коробке, наконец-то выскочила наружу.

– Постой... погоди... ты хочешь сказать, что ваш этот... как его... тинно установлен здесь, у нас на кладбище?!

– Нуу даа. Маама говорьиила - в гоороде всё врьеемя чтоо-то ломаайют, строойят, аа туут всеегда тиихо...