В приёмной, расписанной позолотой и яркими фресками, томился в ожидании посетитель - немолодой уже мужчина в переднике, не менее роскошном, чем у провожатого, доставившего сюда парня и девушку. Прикрыв глаза, о н расслабленно покоился в овальном обруче, косо при креплённом к полу, висел в воздухе, ни на что не опираясь. В углу, за письменным столом располагалась девица с увязанной в "конский хвост" тугой копной волос, чёрных, как смоль. Секретарша бойко водила пальчиками над столешницей, глядя на светящийся прямо в воздухе текст.

– Почтенный Ноллан! – парень и девушка одновременно присели в приветственном реверансе.

– А! Мои отважные ученики!
– сидевший в гравикресле открыл глаза, приветливо улыбаясь.
– Впрочем, я должен был сам догадаться...

– Присаживайтесь, - адьютант кивнул на свободные обручи-кресла.
– Я сейчас доложу Почтеннейшему.

Ждать пришлось совсем чуть.

– Прошу!
– высунулся из двери адьютант.
– Все втроём, пожалуйста!

В обширном кабинете царили прохлада и приятный рассеянный свет. Сам Почтеннейший сидел на своём рабочем месте, в гравикресле.

– О, почтеннейший Хасехем!
– все трое присели в реверансе.

– Приветствую, приветствую вас, уважаемые. Вы, наверное, уже в курсе, зачем я взял на себя смелость оторвать вас всех от ваших важных дел?

– Мы догадываемся, Почтеннейший, - за всех ответил старший по команде, Ноллан.

– Да, да, всё верно. Аборигены И нн уру таки добрались до космоса. Пока они топчутся на низких орбитах, но, судя по всему, это закончится буквально вот-вот. Следовательно, нужно немедленно взять эту сферу их деятельности под наш неусыпный контроль .

П атриарх сделал многозначительную паузу.

– Как бы там ни было, наше инкогнито должно быть безусловно сохранено. При любом развитии событий. Мне бы хотелось выслушать мнение специалистов по данному вопросу.

Глава 1

Детская шалость

– ... Ну, не передумал? Или сразу принёс биноклю?

Борька, заложив руки в карманы, нахально ухмылялся.

– Мой бинокль при мне и останется. А ты давай кассетничек-то готовь!

– Ха! Смелый, пока светло. Ну давай, двигай!

Я лишь дёрнул плечом, не желая вступать в дальнейшие пустопорожние пререкания, повернулся и зашагал к воротцам, обозначавшим вход на кладбище. Борька с секундантами топал сзади своими вдребезги разношенными кедами, так, что можно было различать шаг с правой и левой ноги. Правая - шпок, левая - чвяк... наверное, вот-вот отвалится подошва... Хорошо бы отвалилась, и похромал бы наш Борюсик обратно... так и надо за вредность ему...

Свежие могилки закончились, и сразу вокруг сгустился вечерний сумрак. В этой, старой части кладбища меж могильных оградок вымахали деревья не хуже, чем в настоящем лесу, и косые предзакатные лучи не могли пробиться сквозь тесно сомкнутые кроны - листопад ещё только-только вступал в свои права, и лишь отдельные багряно-жёлтые листочки валялись под ногами. И сами захоронения вокруг изменились. Вместо однообразно-унылых железных пирамидок и параллелепипедов вокруг громоздились мраморные плиты и целые изваяния, тут и там торчали каменные кресты. Наше кладбище вообще очень древнее, едва ли не со времён Пушкина, и здесь, в этом дальнем углу, ещё до революции хоронили всяких купцов первой гильдии да графьёв... короче, буржуев разных. Крестьян и рабочих, замученных теми буржуями, тоже хоронили, конечно, но подальше. Только там почти ничего уже не напоминало кладбище, даже могилки не разобрать среди буйно разросшихся кустов. Рабочие и крестьяне в царские времена ведь не могли ставить мраморных памятников, а деревянные кресты давно сгнили.

Заросли наконец расступились, и перед нами явилась церковь - древняя, с выбитыми окнами и сорванным шатром-кровлей. В боку строения виднелся изрядный пролом. Дед мне как-то рассказывал, будто уже перед самой войной, в сорок первом решили разорить сей храм Божий, чтобы избавить освобождённый народ от поповского дурмана. И даже вроде как сгоряча хотели взорвать. Выделили комсомольцам взрывчатку, да только они её на другое дело отчасти употребили - рыбу глушить в заводи. Вот и не хватило остатка, чтобы часовенку-то обрушить, только дыру и проделали в стене. А тут бац - война. Ну и не до разорения церквей враз стало...