Следующим значимым событием в моей жизни стал вечер встреч выпускников, планировавшийся в первую субботу февраля. Информация до меня дошла накануне через беседу бывших одноклассников во "В контакте", где из сотен разных сообщений можно было вытянуть простую пафосно-лицемерную мысль: "Ребят, я вас так люблю, так скучаю! Давайте соберёмся завтра, чтоб я рассказал(а), как охиренно, в отличие от вас, складывается моя жизнь!". Я помнила об этом традиционном мероприятии задолго до его приближения и, разумеется, не собиралась идти, но, прочитав переписку, засомневалась, задумалась. А почему бы нет? Посмотрю на школу, вспомню, как всё это было, вспомню восемнадцатилетнюю себя. Я давала себе отчёт в том, что встреча с прошлым поколеблет мою нынешнюю жизнь, что ничего положительного она собой не сулила, однако Марк в ту субботу работал, и я, проводив его утром, на протяжении всего дня не могла найти себе места. Было ясно, что единственная причина, взбаламутившая меня, - Климт. Я хотела не школу увидеть, не класс, а его. Ради чего? Не знаю. Любопытство? Мазохизм? Отголоски уязвлённых, отвергнутых чувств? Чем это было, до сих пор не понимаю, однако за час до назначенного времени захлопнула ноутбук и во взволнованном, паническом состоянии направилась в душ мыть голову. Как ни отрицай, я изначально всё решила и, трясясь то ли от холода, то ли от страха, намыливая тем вечером волосы, оправдывала себя тем, что терять мне нечего. Что хуже, чем есть, не будет. Ни в отношениях с одноклассниками, ни в отношениях с Климтом, ни в отношениях с собой.

Вернувшись из душа, открыла шкаф с одеждой, достала колготки, чёрные джинсы, рубашку в сине-белую клетку. Ничего не менялось: как была я со школы угловатым, костлявым на вид подростком, таким и осталась, несмотря на то, что внутри ощущала себя лет на сорок. Никакая леди в двадцать лет во мне не проснулась. Женственные формы не наросли. Единственное, что отличало от той выпускницы, какой я была полтора года назад, - осунувшееся лицо и очевидное наличие синяков под глазами: не от побоев, от недосыпа, связанного с сомнительно вернувшимся желанием писать. Стремительно переодевшись, высушила феном волосы, подкрасила ресницы, выпила бокал пакетированного переслащённого зелёного чая и, ещё раз спросив себя: "Нужно ли?", решила идти.

Школа располагалась в другом районе города, поэтому минут десять я ждала автобус, поглядывая на время, внутренне истерила, когда водитель делал долгие остановки, несколько раз корила себя за совершаемую глупость, в эмоциях желая плюнуть на всё и вернуться домой, но так или иначе за восемь минут до "18:00" я стояла на крыльце заведения, в котором провела значимую часть жизни, с дрожью слушая громкие звуки музыки, доносившиеся из актового зала. Стоило ли?

Пересилив внутренний голос, вошла.

– Здравствуйте! Какой вы выпуск?
– прощебетала при входе широко улыбающаяся старшеклассница. Я не сразу сообразила, чего она от меня хочет, но, вернув обладание над собой, назвала год окончания школы.

– Ваш класс собирается в триста седьмом кабинете, если хотите, можете сразу пройти в актовый зал. Торжественная часть начнётся ближе к семи.

– Хорошо, - кивнула я в дикой растерянности, - а оставить пальто в гардеробе можно?

– Конечно.

Ощутив себя не к месту, почувствовав себя неприглашённой гостьей, без прав заявившейся на праздник, прошла по коридору мимо кучкующихся школьников, задействованных в организационной части, раздевшись, сдала пальто гардеробщице и, оглядевшись, направилась к лестнице. Каждый шаг отдавался тяжёлым ударом. Колотило от волнения, от страха, плюс ко всему разъедала злость на себя, осознание собственной тупости, наивности, убогости. Нелепости. Зачем пришла? Не понимала. Наверно, стоило остановиться, развернуться, принять тот факт, что с момента, когда я получила аттестат, это место стало мне чужим, как и все люди, связанные с ним, но вопреки всему, я продолжала подниматься, уверенная в том, что совершаю ошибку. Это не было невинной оплошностью с моей стороны, это было явной, осознанной глупостью.

Открыть дверь в кабинет оказалось куда страшнее, нежели просто принять решение заявиться в школу. К счастью, за секунду до этого, из-за двери показалась одноклассница с электрическим чайником в руках, довольно тепло отреагировав на моё появление, несмотря на то, что после окончания школы мы не перекинулись ни единой смс-кой, ни единым поздравлением с Новым годом или с Днём рождения.

– Кира? Офигеть! Мы думали, ты не придёшь!

– Кто там?
– раздалось за её спиной.

– Кира Антипова.

– Да ладно?!
– с этими словами показалась голова Вадима, когда-то близко общавшегося с Климтом.
– Кира? Не верю. Офигеть, сто лет тебя не видел.

– Привет.

– Привет, давай заходи уже. Все свои.

Войдя в класс, я физически ощутила, как под ногами пошатнулся мир. Одноклассники действительно не ожидали моего появления, поэтому, как только фигура "Киры Антиповой" оказалась во всеобщем поле зрения, со всех сторон полетели возгласы удивления, приветы, фразы из рода: "Куда ты пропала?", "Нифига себе!", "Вот это реально вечер встреч!", "Почему не отвечаешь на сообщения?", "Почему удалила из друзей?". Миновав стадию приветствия и погружения в этот беззаботный круг, я стала постепенно возвращаться в чувства, осознав, что в кабинете находятся классная руководительница и человек шестнадцать одноклассников. Климта не было.

– Блин, ты вообще не изменилась! Как поживаешь? В академии нашей учишься?
– ворковала девушка, будущий специалист в области химических технологий, с которой мы когда-то вместе сидели на английском.

– Всё ничего. Да, учусь в городе, - соврала я.
– А как ты? Как сессия?

– Да жопа, а не сессия. Преподы строгие, не как у вас здесь - просто так не скатаешь, но я рада, что уехала. Учиться, конечно, сложно, но оно того стоит. Москва - не наша деревня. Я уже и отвыкла от этой провинциальной размеренной жизни. Там всё по-другому. Люди другие. Все постоянно что-то делают, куда-то движутся, к чему-то стремятся, а приезжаешь сюда и погружаешься в сон. Во всех смыслах этого слова, - рассмеялась она.
– Хотя...каждому своё. Я просто человек такой: мне нужны события, эмоции, обожаю любую движуху, обожаю среди людей находиться, а кому-то, конечно, наоборот, сложно себя представить в большом городе. В провинциях тоже надо кому-то жить. Жалко, что у тебя так вышло. Ну, - замялась она, - я про Литинститут.

– Да нет, всё нормально. Я не жалею, - снова врала я.
– Как вышло, так вышло.

– Вы о чём?
– вмешалась в разговор ещё одна одноклассница, которая осталась в моей памяти в образе учительницы начальных классов: длинные волосы, собранные в хвост, очки на переносице, классические платья, каблуки. Вечное желание кого-то поучать, хотя при всём при этом учиться она поступила не в пед, а в технический вуз на ядерщика, но зато в столицу - это да.

– Мы про Москву. Каковы твои ощущения?
– рассмеялась та.
– Как человека уже вдоволь увидевшего.