Я не пребывала в настроении, подходящем для такого рода знакомств, для разговоров типа: "Какую музыку ты слушаешь и какие фильмы смотришь?". Не была настроена на улыбочки, посиделки, стремление произвести эффект или оправдать ожидания. Знала заранее, что вряд ли способна заинтересовать этого человека. "Ты мне нравишься?". Чем? В голове не укладывалось, чем я могла понравиться. Вечно потерянным видом? Непримечательностью? Повисшими мешками под веками? Угловатостью? Не понимала. Чего он хотел от этого более близкого знакомства? Может, в нём играл чисто спортивный интерес. Любопытство. Может, то было последствием какого-то спора, шутки, прикола. Или и вовсе открытый, незамаскированный стёб. Странно всё выглядело, но так или иначе в молчании мы добрались до ближайшего бара. Контингент - богатенькие студенты. Мажорики, в основном приехавшие на дорогих авто в недешёвых шмотках. Счастливые, ничем не обременённые люди, заскочившие потусить, покурить кальян, выпить дорогой виски. Всё это - экономического или брутального типажа парни с накаченными, забитыми руками, выбритыми висками в стиле "Егор Крид", в узких укороченных джинсиках, рубашках. Девушки из разряда "Топ": прямые длинные волосы, матовая помада на губах, стильные брови, приталенные платья, юбки, каблуки. Я не вписывалась в окружающую обстановку, но в тот день, в ту ночь мне было настолько погано, что все эти детали являлись последним, что могло задеть. Мы с Марком заняли свободный столик в глубине бара, сняли пальто и опустились на мягкие чёрные диваны напротив друг друга, принявшись листать толстое меню с глянцевыми страницами. Если говорить об интерьере бара, то он отвечал всем требованиям богатого заведения, рассчитанного на молодых ночных посетителей, что проявлялось и в едином гранжевом направлении отделки, и в мебели с элементами кожи и тёмного дерева, и в приглушённом свете, лившемся из подвешенных светильников в форме масштабных лампочек. В колонках играла незнакомая иностранная попса с элементами инди.

– Что будем?
– произнёс Марк, подавшись чуть вперёд.
– Что ты хочешь?

– Можно просто кофе?

– Ты не голодна?

– Нет.

– Может, тогда пирожное? Мороженое? Торт?

– Я правда не хочу, Марк. Спасибо.

– Ладно. Значит, просто кофе.

Через пару минут подошёл официант, Марк попросил два кофе, тот вежливо улыбнулся, поинтересовался, не нужно ли чего ещё, с энтузиазмом и старанием прорекламировал популярные десерты, но, сдавшись, кивнул, обещая вскоре принести заказ. Происходящее напоминало пошлую банальность, взятую из графоманского женского чтива. Я бегло смотрела по сторонам, чувствуя на себе внимательный взгляд Марка, опускала глаза на ледяные руки, вспоминала о маме, о Кирилле, о трёх тысячах, лежавших в кармане изношенных джинсов. Внутри саднило. "Кончишь, как отец". Что ж, наверно, в маминых словах заключалась какая-то истина, поскольку я своё будущее тоже не видела. Ни в этом городе, ни в другом. Просто пропасть. Пропасть, куда я стремительно летела. То ли с раннего детства, то ли с момента окончания школы. Не знаю. Всё смешалось в узел, распутать который самостоятельно не получалось. Эта прогнившая нить под названием "Моё существование" запутывалась лишь больше, а где её конец, где начало - я уже не могла различить. Те, кто бы могли помочь разобраться, ушли в прошлое. Я устала от этих дыр, устала латать эти чёртовы пустоты, высыпавшие, как язвы при сифилисе, которые скрыть-то можно, но гнить от этого они не перестанут. А я гнила. Изнутри гнила. Что-то умерло, источая тошнотворный запах падали.

– Как тебе тут?
– проговорил Марк.
– Нравится?

– Да, ничего, - кивнула я, подвинув к себе принесённый кофе.
– Спасибо, что позвал.

– Не думаю, что тебе тут уместно говорить: "Спасибо". Это скорее я должен благодарить, что ты не отказала составить мне компанию, - скромно улыбнулся он, закатав рукава чёрного свитера с горлом.

Я в неловкости промолчала. Не из гордости, нет, слов не находилось.

– Я на самом деле не поклонник таких вот многолюдных мест с громко кричащей музыкой, компаниями. Провести время в тишине один на один с собой, порыться в собственных мыслях, пытаясь навести в голове порядок, мне ближе, но временами какого-то такого хаоса вокруг, кипиша, шума не хватает в жизни. Иногда нужно, чтоб чужие голоса заглушили собственный голос.

Говорил он красиво - да, я же по-прежнему, как амёба, молчала.

– Любишь кофе?

– Чай больше, - пролепетала я, отведя глаза в сторону.

– Наверно, тоже кухонный философ?
– продолжал он улыбаться.

– В каком-то смысле.

– В каком же?

Я растерялась. Слова путались, доходили до сознания неотчётливо.

– Извини, я давно ни с кем не говорила. Так.

– Ничего. Всё-таки это я тебя пригласил, и в принципе ты вообще не обязана говорить со мной, так что всё нормально.

На какое-то время мы снова на пару замолкли, медленно глотая горячий кофе.

– Знаешь, кого ты напоминаешь мне?
– вдруг произнёс Марк и, поймав мой вопросительный взгляд, продолжил.
– Нийю из советского фильма. Наверняка, смотрела когда-то "Через тернии к звёздам"? Помнишь ту инопланетную девушку?

– По-моему, абсолютно ничего общего.

– Скажешь, нет? Внешне вы, может, и мало похожи, но образ-то один. Глядя на тебя, тоже видишь кого-то не из этой реальности. Кого-то отчуждённого, испуганного. Я за время работы барменом вдоволь насмотрелся на людей, на их манеры вести себя, говорить, научился немного разбираться в этом. Хотел бы тут добавить: "А вот тебя понять не получается", но как в мелодраме какой-то прозвучит, поэтому скажу просто, что ты значительно отличаешься от всех, от всего, что я видел. Это не оскорбление, не подкат, не комплимент, я действительно хотел бы узнать тебя. Почувствовать, каким воздухом ты дышишь, из-под какого стекла смотришь на мир, и есть ли это стекло. Не знаю, что у тебя происходит в жизни, понятия не имею, чем ты живёшь, как живёшь, я вообще не ожидал, что решусь предложить тебе провести время вместе и уж явно не думал, что ты согласишься. Может, не самая лучшая это была идея, может, ты сейчас сидишь и считаешь, что я каким-то образом пытаюсь нарушить твоё личное пространство, влезть не в свои дела...

Половину из того, что сказал Марк, я уже не слышала. Что-то прорвало, и под монотонный гул, под очередной лиричный хит, не отрывая от бокала обожжённых губ, я в бессилии ощутила, как по щекам потекли слёзы. Да, действительно всё походило на избитый сюжет дешёвой мелодрамы. Красивый парень приводит зажатую, абсолютно неприметную девушку с кучей проблем в кафе, угощает кофе, умными речами пытается разговорить. В идеале, если следовать киношной логике, далее девушка должна вскрыть свою скорлупу, открыться собеседнику, признаться в страхах, в комплексах, услышать в ответ кучу комплиментов из серии "Они все пустые, ты же другая. Особенная. Именно такую я всю жизнь искал". После парень провожает её до дома, целует, признаётся в чувствах, девушка тает, понимая, что к ней возвращается смысл бытия, что этот герой - её спасение, подарок судьбы. Завязываются отношения, вскоре случается помолвка, идут приготовления к свадьбе. Девушка отсылает обиженной матери и уже не столь ненавистному отчиму приглашение, те отвечают на него игнором, но всё же в день бракосочетания являются на мероприятие в самый разгар торжества, и, добро пожаловать, ХЭППИ ЭНД, развязка конфликта! Все просят друг у друга прощения, плачут, целуются, падают в объятия, и на такой счастливой ноте, по сути, должен бы был завершиться фильм. Ну да, а после титров ещё кадр с рождением ребёнка. Идеально, да?

Всё было б просто, живя мы в мире кино, в мире сериалов, мелодрам, романов. Но реальность далеко не так наивна, не способна она подчиниться сентиментальности. Поэтому, вместо того, чтоб поддержать беседу и в ответ на слова Марка о том, что "...тебя понять не получается", попытаться ему помочь в этом, начав с искренностью и с зародившемся доверием рассказывать о себе, я тупо разревелась. Да, и эту сцену, конечно, можно было бы рассмотреть с мыльной стороны: я плачу, Марк бросается в утешения, в эти мгновения между нами рождается духовная связь, вступает в силу химия, а далее всё по вышеописанному плану. Но нет, реальное дерьмо не обманешь.

Марк не сразу сообразил, что я плачу - ночью многое не попадает в поле зрения, на то и приглушённый, интимный свет. Я же глотала соль, чувствуя, как противно потекло и из носа. Когда Марк понял что к чему, разумеется, стремительно посыпались вопросы: "Что случилось?", "Что я не так сказал?", "Что не так сделал?". Как я должна была ответить? "Извини, у меня нервный срыв"? Слова были излишни. Сквозь туман слёз я поднялась с места, взяла с вешалки пальто, сумку и направилась к выходу. Марк вышел за мной. Мы заняли ближайшую скамейку, и всё то время, что я продолжала реветь, он, молча наблюдая за этим не самым приятным, сопливым зрелищем, сидел рядом. Редко я позволяла себе слёзы в присутствии кого-то, а даже если такое и случалось, то те люди так или иначе были мне близки, я могла им открыться. С Марком всё вышло странно. Наверно, не стоило соглашаться на поход в бар, я отчётливо осознавала, что с таким паршивым настроением не заводят знакомств. В результате этот человек стал свидетелем моей истерики. Безмолвной истерики. Сидеть ветреной осенней ночью на мокрой лавке возле бара и вытирать сопли под прицелом внимательного взгляда растерявшегося, шокированного происходящим парня - явно не то, о чём мечтает нормальная девушка.