– Мне тоже было плохо, - прошептала я, снова ощущая себя уязвимой.
– Всё, что я тогда наговорила, было под воздействием эмоций. Я не хотела тебя обидеть.

– Ты говорила искренне. Значит, я действительно что-то в наших с тобой отношениях упустила. Ладно, - резко выпрямившись, произнесла она, бросив беглый взгляд на растерянного Кирилла.
– Не будем об этом. Я рада, что ты жива, здорова. Извини, что снова лезу со своими нравоучениями, надеюсь, всё что ни делается, действительно к лучшему. Тебе, думаю, в любом случае без нас спокойнее.

Я хотела признаться, что это не совсем так, что я скучаю, но мама продолжила, обращаясь к Кириллу.

– Чего сидишь? Давай ешь, иначе опоздаем на твоё карате. Я оставлю тебе три тысячи, - посмотрела она уже на меня, роясь в сумке.
– Больше у меня с собой нет.

– Не нужно, у меня есть деньги.

– Я вижу. На сколько ты похудела?

– Не намного. Правда, не надо, мам.

Она не стала спорить, что-либо говорить, молча положила перед моим носом шесть пятисотенных купюр.

– Кир, - шепнула проходившая мимо напарница, - Татьяна тебя в администраторскую вызывает по поводу зарплаты.

– Хорошо, сейчас зайду, - кивнула я, после чего вновь глянула на родных людей.
– Мне идти нужно.

– Пока, Кир, - прошептал Кирилл, крепко прижавшись ко мне.
– Приходи к нам.

– Пока, - улыбнулась я сквозь слёзы, чувствуя знакомый аромат кондиционера, исходивший от его новой куртки. Видно, уже успел вымазаться.
– Удачи тебе на тренировках.

– Спасибо. И тебе удачи.

– Если что, звони, - добавила сдавленным голосом мама.

– И вы.

К тому моменту, когда я вышла из администраторской, они ушли, а я ещё минут пять сидела за опустевшим столом, смотрела в окно, понимая, что увижу их нескоро. Кто-то из пробегавших мимо официанток с возмущением бросил, что я снова не хочу работать, тупо отсиживая время. Обидно не было. Было больно. Не из-за слов кого-то из девочек, из-за мамы. Я знала, что должна была ей открыться, должна была сказать то, что она хотела услышать, но не смогла. Когда нужно было проявить эмоции, я их прятала. Всё как прежде. Собрав тарелки, стаканы, продолжила с потерянным видом работать, но позже нервы всё-таки сдали.

В полночь пиццерия официально закрылась, в комнате для персонала кто-то переодевался, кто-то сплетничал, кто-то обсуждал казусы прошедшего дня, выяснял отношения. Натянув поверх футболки серый свитер, чёрное пальто, переобув кеды на ботинки и повесив на плечо сумку, я вышла из заведения одной из первых. На улице было холодно, дождь моросил. Возле крыльца стояла компания тактично спроваженных Татьяной студентов, размышляющих, куда податься дальше, Галя, копавшаяся в телефоне в ожидании такси, и куривший на ступенях Марк. Заметив меня, он глубоко затянулся.

– Может, со мной всё же поедешь?
– оторвалась от телефона Галя.
– Холодно пешком добираться, да и мало ли, на каких отморозков нарвёшься.

– Да нет, спасибо. Мне за удовольствие возвращаться пешком после этой пятнадцатичасовой суеты.

– Смотри. Если что, я заплачу.

– До завтра, - улыбнулась я.

Наблюдая за тем, как Марк раздавил окурок, прошла мимо, однако, спустившись с крыльца и пройдя пару метров, услышала за спиной его быстрые шаги. Не знаю, почему, но именно в то мгновение в памяти всплыла история о продинамленной им Юле.

– Кир, постой. Торопишься?

– Да не очень, - промямлила я, замедлив шаг. Сам факт, что этот парень, с которым мы никак за прошедшие месяцы работы в "Итальяно" не общались, обратился ко мне, был парадоксальным.
– А что такое?

– Не хочешь посидеть где-нибудь?

– В смысле?

– Ну, в баре, не знаю, в кафешке какой-нибудь круглосуточной.

– Зачем?
– "Что за подвох?" - мгновенно пронеслось в голове.

– Так, познакомиться ближе. Всё-таки работаем вместе.

– Почему со мной?

– Почему?
– переспросил он, не отрывая от меня ясного взгляда.
– Разве не очевидно?

– Нет.

– Ты мне нравишься.

Я ожидала любого ответа, но когда он произнёс то, что произнёс, всё недоверие, мнительность и холод смыло тем неприятным мелким дождём.

– Так что?

Я не знала, как стоило реагировать на такие признания, не понимала, что вообще в сознании Марка значило "нравишься", но время шло. Я знала, что ещё минута - другая, и из пиццерии вывалит толпа девчонок, которым разыгрывающаяся недалеко от крыльца сцена покажется забавной для недельных сплетен, потому молча кивнула, оставив размышления на потом. Минут десять мы шли, не говоря друг другу ни слова. Шли, не зная, куда. Зачем. Вообще было очень странно шагать по городу с этим парнем. Да и просто с парнем для меня было странно, но с таким - тем более. Марк был красив. Длинными тёмными волосами напоминал Климта, но его красота была уже не юношеской, а сформировавшейся. Зрелой, хотя и не классической. Смуглый оттенок кожи, острое, удлинённое лицо со впалыми щеками. Слегка раскосые карие глаза, нос с небольшой горбинкой, заметно выдающийся вперёд подбородок. Марк приходился на голову меня выше, физически довольно развит - неудивительно, что каждой второй работнице пиццерии хотелось стать замеченной им и развести на половой акт. Ну, не считая тех немногих, для кого признак длинных волос являлся чертой антипривлекательности и антимужественности. В голове не укладывалось, с какой стати этот человек решил провести время не с кем-то из тех ухоженных, стильных девушек с тысячным количеством подписчиков в инстаграме, а с серой и убогой мной. Может, крылся всё же тут какой-то подвох?