В декабре мне исполнялось девятнадцать. Бессмысленный возраст - ты уже не подросток, но ещё и не взрослый человек. Что-то среднее, то есть ни рыба, ни мясо. Дома, по традиции, мама приготовила праздничный ужин из картофельного пюре, запечённой курицы, пары салатов и медового торта. Праздновать в семье я не любила. Рождалось чувство вины, когда за столом висло малоприятное напряжение. Вроде бы формально ты объект внимания, но ты того не заслуживаешь. Отчим настолько добил мою самооценку, что даже в факте празднования своего дня рождения я видела что-то неправильное, кривое. Ради чего было собирать стол, готовить эту курицу, резать салаты, если при виде его ненавистного, тяжёлого взгляда я не наслаждалась едой, а давилась? Да и мама чувствовала себя неловко. Ей, наверно, было что сказать мне, хотелось создать атмосферу праздника, но в присутствии отчима открывать мне свою душу она разучилась. Я вставала между ними, он вставал между нами. Единственное преимущество моих дней рождений состояло в том, что в такие дни меня не называли говном, не доводили до истерик. Моё существование практически дотягивало до уровня нормального человека. На время.

После стеснённого, но тихого ужина я оделась и, предупредив маму, ушла к Саше. Она на самом деле настояла на этом, отметя мои возражения по поводу того, что "я ненавижу быть во внимании. Может, встретимся в другой раз?". И так открыв дверь с широкой улыбкой в чёрном приталенном платье, вручила мне подарок. Подарок был запакован в плоскую голубую коробку, открыв которую на пороге полюбившейся мне квартиры, я испытала недоумение.

– Билет в Питер?

– Именно, - кивнула она с энтузиазмом.

– А как же сессия?

– А что сессия?

– Тут написано двадцать первое число, у нас зачётная неделя.

– Кир, сейчас всё объясню. Пойдём в кухню. На кухонном столе стоял бисквитный торт с кусочками бананов и киви, бокалы для чая.

– Ты сама пекла? - с изумлением прошептала я, не в силах сдержать эмоции.
– Спасибо! Невероятно красиво выглядит.

– Не торопись с комплиментами, сначала попробуем.

Однако как внешне, так и на вкус, торт оказался чудесным.

– Так что с Питером?
– заинтригованная, вернулась я к теме, с аппетитом уплетая пропитанный ванильным кремом бисквит.

– В общем, хочу уехать из этого днища. Не на время, насовсем. Предлагаю тебе поехать со мной, - ответила она, не отрывая от меня решительного взгляда.
– Я понимаю, что идея резкая, необдуманная, спонтанная, но чувствую, что так будет лучше. И тебе, и мне.

Я пребывала в ступоре. Конечно, в моей голове мелькали иногда мысли о том, чтоб бросить этот НЕДОинститут, плюнуть на ответственность перед мамой, перед собой, уйти из дома, но дальше теории подобные намерения не рассматривались. В приступе истерики или на жутко нудных парах - да, но в адекватном состоянии никогда. Я не была к этому готова.

– Не знаю, что сказать. А как твой отец?

– А что отец? Я уеду, сменю номер, фиг он меня найдёт. Ты не хочешь ехать, если я правильно понимаю?
– добавила она, сделав глоток чая.

– Хочу, но вряд ли сейчас могу бросить учёбу. Деньги оплачены на год вперёд.

– Ты боишься остаться с голой попой? Или просто не хочешь перемен?

– Конкретно сейчас я не готова к таким переменам. Мама мне этого никогда не простит. Понимаю, что наши с ней отношения далеки от идеала, но поступи я сейчас так, мы навсегда потеряем связь. И брат - он меня любит, не могу так вот предать его.

Саша долго ничего не говорила. Я упала в её глазах - это было ясно. Она ждала от меня поступков, но кроме нытья, я ни на что не была способна.

– Тебе нравится роль жертвы?
– наконец прошептала она, одарив меня далёким взглядом, какого не было прежде.
– Ты ведь умираешь от этой жизни, гниёшь. Если человека что-то не устраивает, он всеми силами будет стараться изменить положение дел. Рвать себя, но что-то делать. Почему ты не хочешь?

– Я хочу, но не так.

– А как?

– Так, чтоб не остаться врагом в глазах единственно родных людей.

– Думаешь, мать не простит тебе подобного решения?

– Зная её - нет.

– И ты хочешь три с половиной года до получения диплома провести в этом мире? Мире унижений отчима, посредственных одногруппников и бездумного поглощения книг, за счёт которых хоть как-то восполняется твоя неудовлетворённость жизнью?

– Ну, а уеду я в Питер, и что? Ты талантлива, ты найдёшь применение своим способностям, найдёшь своё место. А что я? Я ничего не умею, уже полгода как не пишу, да даже если б писала, кому это было б интересно? Получив диплом, я, конечно, не стану работать в социологической сфере, но по крайне мере, может, найду себя за эти три с половиной года. Пойму, чем действительно хочу заниматься.

– Поймёшь, чем действительно хочешь заниматься? Ты хочешь писать, но не можешь, а знаешь почему? Не потому, что ты полгода назад провалила экзамен, просто ты на самом деле в мгновенье почувствовала себя уязвлённой, закрылась, а теперь боишься высунуться. Всё больше и больше уходишь в себя, прячешься в собственном доме, в собственной семье, в собственных мыслях. В таких условиях ты не сумеешь вернуться к этому делу - да, твоя жизнь принадлежит тебе. Ты вполне вправе забить на свою мечту, заниматься чем-то другим, более практичным, играть по правилам системы, но так ли оно тебе нужно? Я читала твои рассказы, Кир. Они прекрасны. Талант не я, а ты, слышишь? Ты должна писать, но здесь ничего не выйдет. Я не хочу настаивать и умолять тебя поехать, но за месяцы знакомства я всё-таки почувствовала тебя, твоё отношение к жизни и хочу сказать, что если ты продолжишь существовать в таких условиях, как сейчас, от тебя ничего не останется.