– Не было.

– Не пизди, - рассмеялся он, залпом опустошив рюмку.
– Не было у неё. На сайте знакомств регистрировалась, я лично читал там твои сообщения. "Не против встречи в интимной обстановке".

– Я уже говорила, что нигде не регистрировалась и никому не писала, - я чувствовала по голосу, по интонации, что мама пустилась в слёзы.
– В жизни не заходила ни на один сайт знакомств.

– Блядь, ладно заливать. Просто не надо обвинять меня, когда сама вымазана в грязи, поняла? Радуйся, что я только смс-ки читал. Если будут доказательства, убью. И тебя, и пидора этого.

– Убей. Прям сейчас убей!
– закричала мама дрогнувшим голосом.
– Мне к чему такая жизнь? Если б не дети, давно б сама руки на себя наложила, но кому они нужны, кроме меня?

– Вик, успокойтесь, - вновь несмело вмешалась Света.
– Хватит вам. Не стоило мне приходить.

– Стоило. Очень даже стоило, - ответила мама, сморкнувшись.
– Не обращай внимание. У нас это в порядке вещей. Да?

– Ну тк, семья без ссор - не семья, - наигранно пропел отчим и добавил, спустя паузу.
– Ладно, хорош. Мир что ли? Давайте за семью выпьем?

– Давайте.

Было больно. Унижения, которые этот человек сыпал на маму, не удивляли. И я, и Кирилл привыкли слышать подобное. Больно было оттого, что он действительно в приступе очередного гнева был способен убить её. Ладно я, но что будет с братом? Было непонятно, почему мама, понимая это, продолжала прощать своего горячо любимого мужа. И этот случай, я знала наперёд, она простит. Да что простит - уже простила! Тогда, когда он сел возле неё и прижал к своей паршивой, поганой груди. Она хотела мира дома, мира в семье, но о каком мире могла идти речь? Могла ли я при виденных сценах считать отчима за человека, терпимо относиться к нему? Уважать? Мог ли Кирилл? Нет. Если мама хотела хоть малейшей гармонии, то не нужно было, как минимум, делать нас свидетелями их ссор. Не нужно было выяснять при нас отношения. Я понимала, что история нашей семьи не может завершиться счастливым концом, знала, что к чему-то это ведёт. К чему - думать было страшно. Тормоза нашему поезду отказывали, он катился на скорости по неисправным рельсам.

8 глава

Через неделю позвонила Саша и заряженным позитивом голосом предложила встретиться.

– Если есть желание, - сказала она, - снова оставайся на ночь.

Отказываться было глупо. Я вскочила с дивана, отложила книгу. Натянула синие джинсы, накинула поверх обычной голубой футболки белую кофту, собрала в сумку телефон, наушники, зубную щётку, шорты, расчесала волосы, предупредила маму, что вернусь завтра, и, взяв пару недавно испечённых ею пирожков в качестве гостинцев, влезла в кеды и ушла, надеясь остаться незамеченной домашним тираном.

На улице было грязно, сыро. Дождь лил сутра, поэтому до дома Саши я добралась с насквозь промокшими ногами. Снимать обувь было стыдно. Белые носки, я знала наперёд, стали грязными, так как на неделе, возвращаясь из института, я наткнулась на гвоздь и разорвала подошву кед, и теперь вместе с водой в них хлюпал песок. Но перспектива испытать неловкость перед Сашей была куда привлекательнее, чем провести субботний вечер через стенку от отчима.

– Привет, - светло улыбнулась она, открыв дверь. Гладкие волосы были умело уложены, макияж неяркий, но подчеркивал все особенности её удивительно тонкого, интересного лица. Одета она была в стильный костюм из облегающей белой юбки с высокой талией и укороченного топа такого же цвета.
– Как ты?

– Ничего. Спасибо, что пригласила.

– Спасибо, что пришла. Я успела соскучиться по тебе за неделю. Как дела в институте? Дома?

– Всё стабильно, - попыталась я улыбнуться, развязывая мокрые, противные на ощупь шнурки.

– Уверенности в голосе мало. Что-то случилось?

– Нет, ничего.

– Ну и отлично. Тебе не нужно переодеться?

– Нужно. Можно мне сразу в ванную?
– добавила я смущённо. Носки действительно выглядели позорно.

– Конечно, жду тебя на кухне. Что будешь: чай, кофе?

– Кофе, если можно.

Носки я сразу же сняла, застирала хозяйственным мылом, лежавшим в мыльнице, ноги помыла и, немного придя в себя, стала чуть увереннее. Смущение убавилось, возвращалось прежнее ощущение гармонии, которое подарила эта девушка в день нашего знакомства.

– Это от мамы. С картошкой, - проговорила я, выложив на стол пирожки.
– Она спец в кулинарии.

– О, спасибо. Давно я не ела выпечку, тем более домашнюю. Сама не пеку, не нравится мне возиться с тестом, - говорила эмоционально Саша, помешивая кофе.
– Да и вообще готовить - это не моё. Было б для кого - другое дело, но стоять у плиты часами ради себя смешно.

– Именно. Я тоже для себя не готовлю. Разве что для брата.

– Любишь его?

– Да, очень. Мы близки с ним.

– Чем занималась всю неделю? Снова бессмысленно прожигала время?

– К сожалению. Было одно мгновение, когда дико хотелось писать, но желание как стремительно проснулось, так же стремительно уснуло. Взяла бумагу, ручку, а в голове снова пусто. А что ты делала?

– Читала, как обычно. К маме захаживала в гости.

– Вы общаетесь с ней?

– Куда деваться? Не могу её бросить, даже несмотря на то, что она меня когда-то сумела. У неё снова новый любовник, вся в синяках, в гематомах. На столе, на подоконнике, под кроватью - кругом бутылки. Квартира засрана, зассана, зрелище, как на помойке, а ей пофиг. Пока я дома жила, убиралась, я вообще в этом плане придирчива, но мать превратила квартиру в гадюшник.