– Пошли, коза-дереза. Ребята, вон, заждались!

На поляне, отправив Наташку за водой, Чертов снял штаны, надо было осмотреть боевые раны. Бедро было синюшное, рука поцарапана, но все цело. Валек шумно лазивший в кустах, принес какие-то широкие листья:

– Ну-ка, привяжи вот это, моя бабка всегда меня ими пользовала. Я ж с детства Наташкин верный паж, а синяков у нас было... меряно-немеряно.

Наташка принесла воду, Валек ловко протер бедро и обмотал ногу листьями, закрепив их Наташкиной косынкой.

Потихоньку пошли к дому. Наташка поминутно оглядывалась на него, а он, радуясь такому вниманию, догнал её и шепнул:

– Слышь, коза-дереза, нечестно, ты мои труселя в огурцы увидела, а я твои, в поцелуйчиках, нет.

– Пошляк ты, дяденька!
– фыркнула успокоившаяся Наташка.
– Я тебе это, мазь притащу. У меня хорошая есть, синяки быстро проходят.

– А намажешь сама?

– Ага, размечтался!

– Ну вот, я весь такой поранетый. А меня и не жалеют...

Дома полным ходом шли сборы Евсееича, он собрался завтра уезжать, Ванька, оглядев все коробки, какие-то пластмассовые аккуратно завязанные ведра, сумки с чем-то, присвистнул:

– Ну ты даешь, Анатолий Евсеич, в Москве, поди, фуру здоровую надо подгонять?

– Смейся, деточка, а я всю зиму буду кайфовать с такими вареньями-соленьями. Ты когда домой? Что Олюшке сказать?

Ванька прикинул:

– Жаль, не дождусь, кого Аверы родят, может, ещё и в крестные возьмут. Рванем с Витьком домой числа двадцатого.

– Хорошо, поди-ка на два слова.

– Чё, дядь?

– Как ты понимаешь, тут все всё знают. Я прошу тебя, не пакости здесь, не обижай девочку!

– Ты чё, дядь, я и не собирался!
– ошарашенно проговорил Ванька.

– Зная твои похождения, просто обязан предупредить, родители у девочки хорошие люди, брат, тем более, не позорь мои седины, я намерен летом ещё приехать сюда.

– Евсееич, а мысль в голову не пришла, что я, может, женюсь на ней?
– неожиданно для самого себя выдал Ванька.

– Да ладно, где ты и где женитьба?

– Не, я серьёзно, только вот коза-дереза меня старым обзывает, совсем не воспринимает как потенциального мужа.

– Даже так? Рад буду, если остепенишься, а про девочку... нет таких крепостей, чтобы не сдались на милость Чертова, но без пакостей. Я тебя предупредил!

– Есть, товарищ генерал!

– То-то!

Прибежал посыльный - Валёк. -Иван, тут Натаха мазь передала, велела почаще мазать.

– А самой слабо было?

– Да там телеграмма пришла - Санька все экзамены сдал, поступил в институт, прыгает и визжит, девчонка, что с неё взять?

– А скажи-ка мне Валёк, что у неё и кавалеров нет?

– Не, ща нету... был тут один, теплогорский, наезжал несколько раз...

– И что?

– А ничего, руки начал распускать, ну, Натаха его и приголубила, нежненько так. Ну, может, вот в Свердловске баскетболиста какого найдет, я б сам не ней женился, да куда мне, до плеча только и дорос. Она меня задохликом зовет, а девка, что ни на есть хорошая. И чё я не вырос?
– сокрушался Валёк, - ладно, я почапал. У нас сегодня танцы в клубу, надо марафет навести.

– Витёк, на танцы пойдем? Аль, ты с нами?

– Посидеть, пообсуждать кто, куда, зачем?

– Не, ну Авера попасешь, пусть мальчик протрясется...

– Зачем Аверу трястись, когда он возле своих посидит, - в кухню зашел Авер.
– Вить, здорово!

– Ох, - скривилась Алька, - как хулиганит, вот, наверное, кому на танцы хочется.

Ванька осторожно прижал свои большие ладони к животу:

– Ух, ты, похоже, типа меня, шпана там сидит, глянь, как пинанул, наш человек!

Сидевший рядом с папой Минька вздохнул:

– Так долго не родится, мама я тоже в животике столько был?

– Да, сынок, а что?

– Ну там же скучно, никого нет, все здесь.

Все заулыбались:

– Точно, Мишук, сколько времени зря теряем, сидя в животе! Аль, как тебе мой прикид?
– спросил Ванька.

– Жених хоть куда, - полюбовалась на него, принаряженного, Алька.

– Да ладно, я за весь отпуск первый раз рубаху с джинсами нацепил, а то все любимые штаны, да босиком.

Голубая, с коротким рукавом рубашка, изумительно подходила к его глазам.

– Вань, честно, не будь Авера, влюбилась бы!

– Во! Понял? Будет, Аль, обижать - отобью!

– Опоздал, я год назад такое озвучил, - хмыкнул Витёк.

Авер закатил глаза:

– Вот так и познается истинная дружба женатого с холостыми!

– Ладно, мы погнали, - взъерошил свой ежик Ванька и запел: - "В городском саду играет духовой оркестр!"

– Хорошие они у нас, - растроганно проговорила Алька, - знаешь, у меня такое чувство, что я всю жизнь их знаю!

А Минька загорюнился: