Молодежь поселка каждый вечер выходила гулять на дорогу ведущую в сторону Колпаков, где-то с километр от поселка рос первый кедр -'первая кедрушка' и обычно все, доходя до него, поворачивали назад и шли до клуба, вот так и гуляли вечерами, узнавая новости и встречаясь со всеми. -Давай сразу договоримся, не будем ругаться и ехидничать, просто поговорим, ну, вот хоть про то, как ты тут живешь, чем занимаешься, кто тебя учил борьбе?

– А почему про меня? Давай про тебя?

– Не проблема, двадцать девять в январе будет, москвич, вся семья потомственные москвичи, есть четыре сестры, закончил Рязанское десантное, служил в Азербайджане, потом перевели в Москву, там вот и служу. Правда, в столице бываю редко, командировки постоянно, холостым, сама понимаешь, легче собраться.

– А командировки в какие места?

– Да, так, по Союзу, то туда, то сюда.

– Ааа, военная тайна?

– Да нет, просто иногда в такие дыры приходится летать, что даже и названия не помню, - врал на голубом глазу Ванька, ну не говорить же девочке про афганские дыры, куда иной раз заносило его.

– А как Сашу у Альки, в Афган не пошлют?

– Не, что ты!

Натаху интересовало многое, она спрашивала, а Ванька, тихо радуясь, что девочка спокойно идет рядом и не вредничает, разливался соловьем. Незаметно, этаким спортивным шагом, они за разговорами учесали километра за три от посёлка.

– Ва... Ваня, давай назад повернем?
– как-то затрудненно сказал Натаха, а у Вани на лице расплылась широкая улыбка,впервые ведь назвала не дяденькой.

Стемнело уже прилично, Натаха запнулась раз, потом второй, Ванька взял свою девочку за руку, она как-то испуганно сжалась.

– О, я - дубина. Ты ж совсем замерзла!!
– он рывком снял с себя рубашку с длинным рукавом, оставшись в одной десантной майке и не слушая возражений, накинул Наташке на плечи.

– Дяденька, да она мне как платье, а уж рукава, - Наташка смеясь помахала ими, - чисто крылья.

Он же аккуратно стал заворачивать рукава, ворча, что у некоторых ручки короткие. Взяв её крепко за руку повел назад.

Выглянувшая луна явно усмехалась над его неловкими попытками, а Ванька, опасаясь, что взбрыкнет его такая непредсказуемая спутница, больше всего боялся, вот заберет она у него руку, и станет ему холодно и одиноко, и болтал он обо всем, смеша козу-дерезу до слез.

Ладошка в его руке - холодная и напряженная вначале - потихоньку расслабилась, и это было высшей наградой для такого обычно нагловато-шустрого, а сейчас ведущего себя необычно Чертова.

– Не замерз?
– с тревогой спросила Натаха.

– Нет, что ты, я привычный!
– Он подхватил её на руки, перенося через большую ямину, выбитую лесовозами на дороге.

– Эээ... я и сама могу!
– попыталась вырваться коза-дереза.

– Видели вчера, как ты можешь, не вертись, уроню!
– пробурчал Ванька, жалея, что яма заканчивается. Его коза (в мыслях она точно была уже его), оказалась легкой как перышко.

– Или это от радости? Пропал ты, дядь Ваня, полностью, но назад хода нет!
– четко уяснил он.

Довел Наташку до дома, поцеловал ей руку, а заодно и все пальчики, невесомо касаясь их губами.

– Все, договорились, завтра на тренировку своих тащи! Спокойной ночи! Спасибо, Наташа, за такую чудесную прогулку.

– И тебе, дя... ой,.. Ваня!

И оба долго не могли уснуть. Наташка верила и не верила, что вот такая стропила может заинтересовать, понравиться столичному... нет не хлыщу, наоборот, настоящему мужику. Куда делось его ехидство и вредность, сегодня это был совсем другой человек, внимательный, веселый, такой, такой... "Стоп, Натах, может, это с его стороны просто интерес, спортивный?"

Засыпая, она пообещала себе внимательнее приглядеться к... Ване?
– О, блин, Натаха, когда он успел из амбала в Ваню превратиться?

А Ваня долго сидел на крылечке и бездумно улыбаясь смотрел на звезды. Вспомнил вдруг, как орала одна из его пассий ему вслед при расставании, уверенная почему-то, что он от неё никуда не денется, хотя он сразу предупредил, серьезных отношений, а тем более женитьбы быть не может. И орала она, взбешенная, чтобы ему точно так же отлились её слезы, чтобы он влюбился без взаимности, чтобы встретилась ему стерва, и не знал он покоя.

– А вот, шиш угадала, и не стерва, и взаимности я добьюсь, одно правда сошлось - покоя теперь точно знать не буду, пока не будет всю оставшуюся жизнь рядом эта мелкая заноза.

Приехавший Авер расстроил Альку:

– Подсолнушек, на неделю в командировку с понедельника, в Пермь, учеба. Ты сильно не переживай, я буду звонить каждый день.

– Знаю, что вроде не далеко, а все равно волнуюсь.

– Милая, на то ты и офицерская жена, - Авер чмокнул её в нос, - нам с тобой ещё не выпала такая 'радость' как переезд с одного места службы на другое, а переезд, сама знаешь, сродни пожару. Это, вон Витьку "везет": Омск - четвертое место, пока один, налегке, не сложно, а женится, совсем 'весело' будет. Нам с тобой повезло.