– Ха, мы служивые, засекай.

– Вань, - громким шепотом спросил Витек в доме, - это то, что я думаю?

– Отвали, я сам не знаю!.

До Колпаков дошли-добежали быстро. Иван с Витей всю дорогу рассказывали и давали дельные советы, как выдерживать длительные марш-броски. Колпаки - это название горы получили из-за своей формы, а отдельно высилась самая высокая скала, напоминающая палец и имевшая название "Чертов палец". - Родня, Вань!
– съехидничал Витёк. Осмотрелись, полюбовались на открывающуюся внизу картину - море осеннего леса. Полазили по всем скалам, просто так и на время. И понесло Натаху на дальнюю горушку, хотя верный Валёк ворчал:

– Тама же камень наверху шатается, вот-вот вниз рухнет полгорушки.

– Ой, сколько лет он уже шатается?
– отмахнулась Натаха.
– Я ща быстро, там спуск такой классный, надо разочек пробежаться.

Все расположились на недалекой полянке, а Ванька потихоньку наблюдал за козой-дерезой, "вот ведь как точно назвал, чисто коза скачет!" - подумалось ему, и тут в глаза бросилось, что верхний камень как бы шевельнулся.

– Коза-дереза, давай назад!
– заорал он, побежав к горушке.

– Да, не боись, дяденька. Он давно так шатается!
– весело отозвалась Натаха.

Ванька наддал, он видел то, что не видела девчонка - сбоку появилась большая трещина... ещё чуток и свалится эта безбашенная, а внизу небольшие, но камни.

Ребята замерли, Витек рванул за Чертовым, а Чертов чувствуя, что не успевает, и упадет Натаха на камни, прыгнул...

Наташка не успела испугаться, как камень ухнул вниз... -Ну всё!
– успела проскочить мысль у неё, и она, зажмурившись, приготовилась к страшному...

– Где-то у самой земли её поймали большие руки дяденьки, он как-то согнувшись, не выпуская её из рук, умудрился перекатом уйти из под падающего большого камня, и падая вместе с ней на небольшой островок травы, чувствительно приложился.

Удар вышиб из него дух, пришел в себя от далекого крика Витька:- Ванька, Ванька!
– и совсем близкого девчачьего причитающего голоса:

– Дяденька, дяденька же, приди в себя!

– А-а-а, коза, вот и пожалей меня теперь!
– ехидненько подумал Ванька.

– Дядь, - уже плачущим голосом молила Наташка.
– Ввваня, Ввванечка, - она заревела, и на Ванькино лицо закапали слезы.

Он приоткрыл глаза: Наташка, всхлипывая, гладила его лицо руками. -"Вот, так бы всегда!" - удовлетворенно помечтал Ванька, слыша недалекие шаги Витька, полностью открыл глаза:

– Выдрать тебя ремнем, - слабым голосом выговорил он.

– Вваня, ты живой?

– Живой, живой, только вот не знаю, может, инвалидом останусь по твоей милости, - пробурчал он.

– А Наташка заплакала навзрыд: -Я... Я не хотела..!

– Не плачь!
– легонько обнимая её, Чертов тащился, и хотел бы так лежать вечно.
– Ох, давай, попробую встать!

С помощью Наташки, бессовестно пользуясь своим положением, опираясь на неё, обнял, поднялся, начал ощупывать себя, дотронувшись бедра зашипел.

– Что?

– Да, синячище будет с месяц поди, полбедра болит.

Девчонка опять шмыгнула носом: зареванная, с распухшим носом, она была "такой... такой - вот прямо сейчас бы утащил в берлогу и не выпустил больше" - пронеслось у него в голове.

Пробрался по камням Витек. -Вот что бывает...
– начал он наезжать на Наташку.

Но увидев её зареванную мордаху и показанный исподтишка кулак Ваньки, с тревогой спросил:

– Ничё не сломано? Идти можешь?

– Да, потихоньку дохромаю. Выше нос, атаман, не показывай слезы своей шайке. Авторитет -штука хрупкая.

Ванька аккуратно, едва касаясь её лица, стирал слезинки.

Витек, как-то странно всхлипнув, быстро отвернулся.

– Ну все, не плачь. Куклу тебе куплю, самую красивую и большую.

– Ага, - вздохнула совсем по-детски Натаха, - все вы только обещаете.

– И много нас таких?
– посмурнел Ванька.

– Да вон, Санёк, ещё перед армией обещал, а потом сказал: "Не фиг, большая уже".

– Ну и болван!
– обрадовался непонятно чему Ванька, - сказал, значит, так и будет! А может тебе чё-нить типа духов, украшений, там?

– Не, - помотала головой Натаха, - куклу!

И так нестерпимо захотелось Чертову зацеловать эту такую высокую, хулиганистую, но в сущности, совсем юную девчушку, что протянув руку... он дернул её за выбившуюся прядку и, вздохнув, сказал: