– Спасибо, – прошептала, погладив его по лицу.

– Шшш... танцуй, – шепнул он, поцеловав мою руку. И я начала танцевать, отдавшись ему и мелодии, превратилась словно бы в текучий густой шоколад, который обволакивал. Я прижималась к нему, соблазнительно двигаясь, гладила, почти лаская. А после танец и вовсе перерос в ласки, я не знаю, сколько времени прошло, я уже была без платья в его жарких объятиях, но мы по-прежнему танцевали, целовались, улыбались. Волшебно, почти сказочно. Это вихрем эмоций отражалось внутри, я не забуду этот миг никогда. Никогда... я уверена.

– Люблю тебя, люблю тебя, мой сладкий, – прошептала, найдя его губы, больше не в силах терпеть этот жар, что скопился в теле от мимолетных касаний. Я хотела его так сильно, почти до боли. Настолько сильно, что разум помутился, а мысли и вовсе покинули голову. И я оказалась на полу, на мягком ковре из лепестков роз, прижатая его телом, а наши губы сплелись в страстном поцелуе. Я почти сорвала с него одежду в нетерпении.

– Не спеши, – улыбнулся он, отстранившись; взяв клубничку, окунул ее в шоколад, провел ей по моему сосочку, вырвав стон. А следом накормил меня ей, сам же в этот момент он облизывал мою грудь, слизывая шоколад, посасывал, покусывал, заводя меня еще сильнее. Когда он повторил манипуляцию с моей второй грудью, я уже извивалась со стонами.

Он обливал меня им всю, не спеша, слизывая следом, ласкал, заставляя умолять его проникнуть в меня, слиться воедино.

– Малыш, пожалуйста... – я не выдержала, уже умоляя его, но в ответ получила его сладкий язык, что прошелся шаловливо по моему бедру с внутренней стороны. А после выше... чуть правее, и вот его губы накрыли мой горячий центр. Я выгнулась, подавшись бедрами ему навстречу, чувствуя, как его пальчики вошли в меня, мягко поглаживая внутри чувствительные точечки. Он довел меня ласками до предела, и с громким почти вскриком я задрожала, кончив. Рука пропала, а ее заменил твердый, горячий и влажный от смазки член. Но ему и этого оказалось мало, и мои ножки уже лежали на его плечах, а он вошел так глубоко, что у меня едва искры из глаз не посыпались. Невероятно, обалденно, да у меня слов нет, насколько хорошо мне было в тот момент. Его движения стали резковаты и ритмичны, он то почти выходил, то резко входил обратно. А я, сходя с ума, стонала, сжимая его внутри, дрожа от наслаждения, царапала его спину и плечи. Спустя почти 2 часа безумия я уснула на его груди, счастливая, липкая от шоколада, с улыбкой на лице. В сердцах желая, чтобы в таком темпе и протекла моя оставшаяся жизнь.

ну где же вы, комменты...=(

====== Глава 8. ======

Звонок телефона был как гром средь ясного неба в это весеннее утро. Я сразу и не поняла, что где орет так протяжно и жутко, пока нечаянно не скинула источник шума на пол. Почему жутко и протяжно? Просто на незнакомые мне номера стояла почти зловещая мелодия, знаете, такая из репертуара переулка с маньяком, когда из-за одних аккордов сжимаешься, еще и ожидая, что какая либо неприятная, страшная хрень выскочит из-за угла. Подняв-таки неугомонную пластмасску, ответила.

– Алло, – сонно-вымученное скрежетание... и это мой голос? Какой ужас.

– Привет, малышка.

– Малик? А ты чего не со своего номера звонишь?

– Да забыл дома телефон, – буднично ответил он довольно бодрым голосом.

– А ты где сейчас?

– Снял нам коттедж.

– Оу, зачем?

– Как это зачем, сегодня день всех влюбленных, забывчивая ты моя, – со вздохом протянул он.

А я виновато почесала нос, но он-то не видел. И вправду забыла, второй год подряд. Позорище!!!

– Я замоталась и забыла. Прости, – искренне сказала, вставая с постели и выглянула в окно. Снег уже начинал таять понемногу, однако температура колебалась от нуля до одного градуса. А такая погода, по моему мнению, самая поганая, ибо я чаще всего простываю именно в феврале.

– Скоро приеду к тебе, – сказал он, отключаясь.

Я решила принять ванную, так как видимо мы в коттедж на пару деньков, как минимум. Набрав целую ванную воды, хотя сомнительно, чего там было больше, пены или непосредственно водицы, скинув пижаму, я довольная нырнула в эту мыльную, вкусно пахнущую смесь. Понежившись минут пятнадцать услышала, как открылась дверь в мою комнату. Что-то он быстро... Жила я теперь одна, а точнее, почти с Маликом, ведь мать уехала в Египет, став законной женой довольно приятного мужчины.

– Ах ты, рыбка моя, – промурлыкал мой любимый, присев возле ванной и поцеловал меня в нос, а после губки, а там и в подбородок, и глазки, и ушки. Я засмеялась, изворачиваясь. И тут перед моей довольной физиономией появилась роза. Красивая, необычная. Она была алого цвета, однако сердцевина и кончики лепестков словно с золотым напылением. На ней не было шипов, лишь два насыщенно-зеленых листочка, на стволе повязана красивая ленточка с бусинками.

– Балуешь, – улыбнулась я и поцеловала его в ухмыляющиеся губы. Погладила крепкие плечи и наткнулась на пластырь.

– Тату, – сразу пояснил он.

Я аккуратно отвела ворот рубахи, оголив плечо, и заглянула под пластырь. Там была надпись: «Just such a strong love.»

– Просто такая сильная любовь... – прошептала одними губами.

– Верно, – кивнул он.

– Я говорила тебе, что обожаю тебя?

– Не помню, – засмеялся он.

– Я тебя обожаю милый, ты лучший, правда, лучший.

– Знаю, а теперь вылезай из ванной и собирайся, я пока тебе какао сделаю, – сказал он, и следом я получили короткий, сладкий поцелуй с привкусом ментола.