– Ты никогда не будешь готова.

– Буду, – огрызнулась, отходя от него, иначе бы затрещину он точно получил.

– Когда?

– Что “когда”?

– Когда ты будешь готова?

– Не знаю, не торопи меня, – попросила его, обувшись, я опаздывала, придется мчаться на своей машине в аэропорт.

– Мы сделаем вот как: ты поедешь на свои танцы, но... когда приедешь, ты даешь либо согласие на свадьбу, либо отказываешься и мы разрываем эти отношения, так дальше продолжаться не может, – сказал он, сев на кровать, и положил голову на руки, что были согнуть в локтях и стояли на коленях.

– Малик... – начала была я, но замолчала.

– Да, Ромина, вот так, жестко и резко, я больше не могу ждать.

– Может, ты не любишь? – спросила впервые за годы, ведь обычно это был его вопрос.

Он рванул ко мне, прижав в мгновение ока к стене, буквально вжав меня в нее собой.

– Люблю, глупая, люблю так сильно, что с ума схожу... Просто скажи “да”, будь моей полностью, и мы будем так счастливы, как никто и никогда, – шептал он, едва ли не до боли целуя, прижимал так сильно, что я почти готова была остаться, почти...

– Я опоздаю, – прошептала, но мои руки уже были на его плечах. Он всегда был как наркотик для меня, сладкий и волнующий, он возносил до небес, но и ломал больнее, чем что-либо.

– Останься со мной... умоляю, поедем снова в Италию, хочешь, жить туда переедем? Да что угодно, но будь моей, – я чувствовала, как его руки начинают стягивать мою одежду, и правда пыталась бороться с желанием, но не могла...

Улечу следующим рейсом, пообещала я себе, пробираясь руками под его майку, и, стянув ее, наконец коснулась его голой груди.

– Я и так с тобой, – прошептала, пройдясь язычком по его плечу, а вслед и по шее, прикусила ее, прикрыв глаза.

– Ты понимаешь, о чем я, – он любил выпрашивать и уговаривать меня в такие моменты, ведь знал, что я могу согласиться, а от своих слов обычно не отказываюсь.

– Малик... не надо, – я заткнула его рот поцелуем, не давая его речам соблазнять меня, смакуя сладкие мягкие губы.

Я так любила его, что казалось, не могла дышать, глядя на него, как одурманенная нуждалась в его ласках, словах, руках...

Его тело сводило с ума, мое же так остро реагировало на него всегда, и с ним было так сладко, что, наплевав на все, я позволяла ему раз за разом заполнять меня собой, даря семя. Он очень возмущался из-за того, что у меня была спираль, не позволяющая забеременеть, но принял мой выбор тогда.

По итогу, спустя более чем два часа, я с дрожащими ногами выскользнула из дома, пока он спал, рванула на всей скорости в аэропорт, успела обменять билет и сесть на ближайший рейс.

Прилетев в назначенное место, я не могла найти себе покоя, на тренировке плохо занималась, постоянно рассеянно что-либо пропускала мимо ушей. В голове как назойливое жужжание сидели его слова о выборе. И я не знала, что мне делать. Казалось бы, дело за малым: я его люблю, а он меня – это главное. Но представить свою жизнь без танцев... это как если бы мне ампутировали ноги, да и голову, пожалуй. Не пожалев денег, я позвонила матери в Египет, ее совету я доверяла, мать ведь плохого не пожелает?

– Мамуль...

– Ромина, милая моя. Что-то случилось? – сразу спросила она, ну а как же, чует ведь материнское сердце, что что-то неладно.

– Да, мам, мы с Маликом поссорились, и он поставил мне условие, – с нескрываемой печалью сказала ей.

– Он или танцы?

– Да...

– И что ты сама думаешь?

– Я не знаю, правда, не знаю. Он дорог мне и я люблю его так сильно, что кажется, без него мой мир оборвется, но танцы... Я не могу убить свою душу. Танцы – часть меня.

– Быть может, он однажды смирится, либо же, добившись свадьбы, станет мягче, – предположила она.

– Ох, не знаю. Я так боюсь принять неверное решение, – прошептала, сидя на окне в спорткомплексе и глядя в ночное небо. В больших городах не видно звезд... обидно.

– Слушай свое сердце, что оно говорит тебе?

– Что без него я погибну.

– Тогда ты знаешь, что делать, малышка, ты все прекрасно знаешь.

– Наверное, я просто боюсь ошибиться. Ладно, мамуль, позвоню тебе потом, – сказала я, попрощавшись, и отключилась. Побежала искать Виталю, чтобы вместе съездить и купить мне билет на утренний рейс. Как раз ночью все обдумаю.

Так мы и поступили. Купив билет, вернулись в отель, и я легла спать, точнее, попыталась уснуть. Ведь в голове была чертова прорва беспорядочных мыслей. Что я скажу, когда вернусь? Я согласна, малыш... Или сказать: прости меня, теперь все будет хорошо? Может, просто надеть кольцо при нем? Я встала с кровати и, порывшись в сумке, нашла бархатную коробочку, я всегда носила его с собой... почему? Не знаю. Открыв ее, стала снова разглядывать кольцо. Это было белое золото, увенчанное немалым прозрачно-чистым, словно слеза бриллиантом. Не вычурное, неброское. Стильное и безумно красивое.