Дарья была другой. У нее все было здоровое - и лицо и подбородок. Ее не надо было рисовать черными линиями. Она должна просто светиться на фоне ковра с жирафами. Да, и она тоже должна быть оранжевой, как жирафы. Если будут расспрашивать, скажу, что все они часть природы, поэтому одним цветом.

А кто будет спрашивать? Может, кто-то успеет спросить, пока я жив.

18.

Видно, все-таки человек чувствует, когда на него смотрят.

Даша внезапно проснулась и даже, как мне показалось, вскрикнула. Она вскочила, посмотрела по сторонам, вытерла губы.

– Мама, как у нас в доме опять пахнет перегаром. Ты пила?

– А у меня не пахнет, - крикнула из своей верхней комнаты мать.

– А можно я с тобой лягу? А то мне все время кажется, что в этой комнате кто-то дышит и на меня смотрит и даже трогает грудь. А проснулась я от того, что мне показалось, что меня кто-то поцеловал.

– Может это, призрак твоего отца приходит на дочу посмотреть. Надо будет на кладбище сходить. Давно не были.

– Я слышала, что надо комнату святой водой окропить.

– Отец Георгий окропит. Будет машины окроплять, заодно и с комнатой поработает, - ответила мамаша.

Даша встала, вышла из своей комнаты, обмотавшись покрывалом, и закрыла за собой дверь на ключ. Второй этаж, между прочим. Неприятная ситуация. Это я сейчас спокойно об этом говорю, а тогда меня охватила паника. Я лег на Дашину кровать и задумался: что же делать?

И в этот момент... Я увидел, что пульт от кондиционера взлетает над поверхностью журнального столика (как только я его не заметил), на экране сплита появляются цифры + 27. А потом меня кто-то гладит рукой по животу.

– Кто здесь?
– не то чтобы невольно вырвалось у меня, неточное определение, это во мне заговорил животный страх. Не я говорил - страх. Даже не моим голосом, не моими интонациями. Какие-то похожие звуки производят верблюды.

– А как ты думаешь?
– услышал я веселый голос Сергея.

– Сергей?

– Да.

Вот это да! Вот это да!

– Ты что здесь делаешь?
– спросил мой друг.

– Я? Работаю. Запоминаю Дашины черты, хочу ее нарисовать на фоне ковра с жирафами.

– Мысль хорошая, - мне показалось, что в голосе Сергея мелькнула надежда, что я наконец-то стану известным, потом умру и не буду ему мешать соблазнять бедную Дашу. Какая сволочь. Я спросил:

– А ты что здесь делаешь?

– У меня все серьезно. Я поцеловал ее. Я женюсь на ней!

– Ты пьян?

– Конечно, не видишь что ли?

– Ты же вдвое старше ее.

– Ну и что? Со мной ей будет интересно. Я поделюсь с ней своей невидимостью.

– Ты думаешь, невидимость - это то, что нужно женщине?

– Конечно. Невидимость - это свобода, приключения. Мы будем...

– Кататься на колесе обозрения, ходить в кино, прокалывать шины у автомобилей? Если хочешь знать, твоя невидимость никому не нужна, - сказал я. Может быть, чуть эмоциональней, чем того требовал момент.

Сергей замолчал. Наверное, обиделся.

19.

К утру мы оба протрезвели и увидели друг друга. До этого мы еще ни разу не трезвели вместе. Это было ужасно. Очень хотелось рассмотреть друг у друга члены, но было как-то неудобно.

Потом мы услышали, как Даша и Любовь Семеновна, смеясь, выходят из дома, как будто они знали, что в одной из комнат их дворца сидят два голых мужика.

Мы услышали, как закрывается входная дверь.

Что же делать? У нас было три варианта: спрыгнуть со второго этажа, самостоятельно открыть дверь, дождаться, когда ее откроет кто-то другой.

У всех вариантов были свои недостатки. Даже трудно было сказать, какой из вариантов хуже.

Наши размышления оборвал звук открываемой входной двери. Мы услышали голос Алика и еще одного неизвестного нам человека, мужчины, судя по тембру, неопределенного возраста.

– Хороший дом, да? Нравится? Через год это все будет мое. Все, все. Я же буду единственным наследником.

– А что с бабами будет?

– Не мое дело. Мне главное сочетаться с Дашей законным браком, а потом Леонид Иванович обещал решить. Наверное, автомобильная катастрофа, это всем ближе по тематике. (он засмеялся) Мне - дом, Леониду Ивановичу - авторынок. Так мы договорились.

– Круто, Алик, круто, ничего не скажешь.

– Да. Они мне уже и ключики от дома дали, доверяют.