22.

Я постирал форму Степановича, потому что она буквально стояла колом. Из-за пота и пыли.

Я был абсолютно трезвым, а значит, видимым, в форме полковника, когда встретил Алика - у дома хозяйки "Фортуны", пошел за ним. Когда мы отошли подальше от дома, я сказал, очень сильно волнуясь:

– Молодой человек, можно вас на секунду.

Он остановился.

– Я хотел вам сказать, что вы еще так молоды, вы еще не знаете, каким жестоким может быть мир. Вам и Леониду Ивановичу лучше бежать. Я работаю на хозяйку. У меня есть запись. Я знаю, что вы хотите убить ее и Дашу, но сначала убьют вас. Вам угрожает смертельная опасность. Вы мне чем-то нравитесь и мне вас жаль.

– Чувак, ты кто такой?
– спросил Алик.

– Я работаю в милиции, я подполковник Симонов.

– А что же погоны у тебя полковничьи?
– Вот это я прокололся, вот это невнимательность.
– Я оговорился, конечно, я полковник Симонов.

– Где-то я тебя видел, - Алик задумался и внимательно посмотрел на меня.

– Вы не могли меня видеть, я недавно приехал из другого города. Меня прикомандировали к райотделу, - сочинял я на ходу, чувствуя, как холодеют мои ноги.

– Не пизди. Ты - художник, который рисовал машины, я видел тебя на фото в газете. В общем, ты иди домой, мы к тебе с Леонидом Ивановичем вечером заскочим. Объяснишь, откуда про нас знаешь.

23.

Они нашли меня быстрее, чем я думал. Как-то они очень быстро сработали. Видимо, речь шла о больших деньгах.

Когда я поднялся к себе на четвертый этаж, увидел, что у моей двери стоят два типа. С них запросто можно было бы писать босховского Христа. Не самого Христа, а сопровождающих его на Голгофу лиц.

Типы ковырялись в замке моей двери, Видимо, хотели зайти. В руках у них была газета со статьей про авторынок Фортуна и с моей фотографией.

– Он?
– спросил один из них.

– Вроде он.

Я выскочил из подъезда. Куда бежать? К Сергею, конечно. Куда я еще мог бежать?

Но как они меня так быстро вычислили. Я же не настолько известен в этом городе. А может, известен? Как ни странно, в моей голове, переполненной страхом и ужасом, оставалось место для таких дурацких мыслей.

Недалеко от моего дома я заметил микроавтобус с затемненными окнами. Эти два типа сели в микроавтобус и поехали за мной.

Конечно, они бы меня догнали, если бы не ремонт водопровода. И сопутствующие ему канавы. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Хотя какое это счастье, так, мелкая удача. Но спасибо и на этом. Я перепрыгнул через канаву, а им пришлось объезжать целый квартал.

Слава богу, Сергей был в гараже. Вот это уже действительно счастье.

Сергей открыл мне дверь, но я его сразу не увидел.

– Я здесь, - услышал я абсолютно трезвый голос Сергея и увидел огонек сигареты.

– Серега, у тебя нормальный голос. Научился бухать не пьянея?

– А я не пьяный.

– А почему я тебя не вижу?

– А вот так. Я уже второй день сам себя не вижу, - сказал он мрачно.
– Моя новая разработка. Самогон "Полная невидимость". Как говорится, проверил на себе. В общем, жизнь моя пошла прахом. Такие дела.

В это время мы услышали, как в дверь кто-то постучал.

– Мы знаем, что ты здесь, открывай.

– Серега, выручай, у тебя осталась "Полная невидимость"?

– Осталась. Но, я же говорю, я уже второй день себя не вижу. Моя гипотеза, что это навсегда.

– Да ты что? И как быть.

– Смотри сам. Я же не знаю, кто там за дверью? Они хотят тебя убить?

– Я думаю, да.

– Тогда, пей. Тогда, выбора нет.

И я выпил.

24.

Сейчас я понимаю, что можно было воздержаться, и не пить, и остаться видимым, нарисовать портрет идеальной незнакомки, и стать знаменитым, и умереть. Или, наоборот, нарисовать, умереть и стать знаменитым. И, может быть, моим именем со временем назвали бы местное художественное училище.

Может быть, они переломали бы мне руки-ноги, но я остался бы видимым и не стал бы рисовать никакую незнакомку, тем более, что у меня были бы сломаны руки. Тоже, кстати, вариант. И я бы сейчас работал на каком-нибудь заводе типа вертолетного, разнорабочим. Наверное, это лучший вариант.

А тогда я просто испугался и был не в состоянии строить такие долгосрочные планы.

В общем, я выпил. Когда эти босховские персонажи сломали замок, перед ними был пустой гараж (мы с Сергеем спрятались в смотровой яме, сели на баллоны с огурцами), валялась форма полковника милиции, пахло самогоном и сигаретами. Но видимых людей не было.

Вот такие дела.

Где Сергей, я не знаю. Может быть, он где-то здесь.

– Сергей, ты здесь, дай знать?