В маленьком припыленном окошке горел тусклый свет, окрашивая облупленную стену желтым. Дверь поддалась, скрипнула и я шагнула внутрь. Воздух здесь имел привкус железа и пыли. Вязкая духота сразу же окутала меня, волосы и одежда стали липнуть к шее.

Кейл сидел на грязном полу одетый в рваные темно-синие джинсы и состиранную майку, сквозь которую проглядывали мускулы. Он определенно стал больше, как будто все эти пол года не выходил из спорт зала. Ткань давно износилась, местами на ней белели маленькие дырочки и потертости.

В углу мастерской, там где стоял колченогий табурет и старое, с заплатками кресло, был маленький камин. Кейл достроил его за несколько месяцев до гибели. Можно было сказать, что Диана, мать Кейла, вычистила его от золы и, с тех пор, никто им не пользовался. Сейчас только и слышалось, что завывание ветра в дымоходе, да то, как ветки Секвой скреблись по коричневой черепице.

На лице Кейла появилось что-то наподобие улыбки как только он заметил меня. Никто из нас не двигался, какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Я чувствовала, будто к моим ногам приковали кандалы. Его зеленые, словно кошачьи глаза отливали золотом, отражая желтый свет ламп.

– Ты пришла, – произнес он опираясь на одно колено, прямо в кучу мусора.

– Конечно, – проговорила я делая шаг навстречу ему.

Наклонившись вперед Кейл оперся ладонью о пол, испачканный черными маслянистыми пятнами и, покачиваясь, попытался подняться. Он был пьян, – может поможешь? – попросил он.

Ресницы, наполовину скрывающие его глаза, отливали серебристым цветом, словно стальные. Я сглотнула горечь и вздохнула подавая ему руку. Кейл приподнялся опираясь о меня. Его лицо блестело от пота.

– Искорка, – засмеялся он безрадостно заметив мой обеспокоенный взгляд, – это всего лишь я, ведь так?

– Так, – ответила я и попыталась усмирить дрожь. Я чувствовала вкус лжи на своих губах.

Его лицо было тем же, без изменений. Все в нем было таким же, но не он сам и я никак не могла уловить это что-то, что проводило границу между тем Кейлом, которого я знала и тем, которому смотрела сейчас в глаза. Они мистически поблескивали в темноте, наполненные неизвестностью, сотней новых оттенков от нежно золотистого до изумрудного. Даже не смотря на опьянение, Кейл был совершенным сейчас. Густые волосы мягкими волнами ложились так, словно над ними несколько часов колдовал стилист, отливали глубоким коньячным оттенком; яркие глаза буквально сверкали из-под длинных ресниц. Кожа гладкая и ровная, как на качественно отредактированной фотографии, мерцала, словно посыпанная перламутром. Кем бы ни был Кейл теперь, он не был тем человеком, которого я любила, я вообще сомневалась был ли он человеком.

– О чем ты думаешь? – уголок губ подпрыгнул вверх обрисовывая уверенную и знакомую улыбку.

– Думаю о том, кто ты? – хмурясь спросила я всматриваясь в зеленую бездну взгляда.

На секунду мне показалось, что лицо Кейла было совершенно пустым, лишенным всяких эмоции, глаза широко распахнуты, черный зрачок во всю радужку.

– И что ты решила? – в голосе Кейла звучала насмешка.

– Пока ничего не решила, – ответила я.

– Я тебя пугаю? – голос Кейла прозвучал на октаву ниже. Он сделал еще один уверенный шаг на встречу мне.

Я наградила его долгим взглядом, но ничего не ответила. В глубине его глаз что-то блеснуло, словно ворох искр от костра, когда в него подбрасываешь поленья.

– Значит да, – Кейл теперь стоял совсем близко, так, что я могла чувствовать его дыхание на своей коже: с легкой примесью алкоголя и миндального мыла, – посмотри на меня, Кейт. Это всего лишь я! Мой гараж, куча ржавого хлама, – он указал на раритетный Дукати, собранный им с нуля.

Кейл искал детали, скупал их у ростовщиков и торговцев антикваром. Каждая из них стоила ему больших усилий. «Мой Кейл» не мог назвать «Дьюса» кучей ржавого хлама. Он обожал его.

Он положил свою широкую ладонь мне на спину и притянул к себе. Наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Я ощутила его дыхание на своих губах. Кейл закрыл глаза, чтобы поцеловать меня, но я подалась назад.

– Ты выбрал для этого худшее время, – сказала я отворачиваясь.

Кейл медленно приоткрыл глаза, посмотрев на меня сверху вниз, его губы вытянулись в линию, словно прочерченные светлой пастелью на бронзовом лице. Он отвернулся, мышцы челюсти напряглись, когда Кейл усмехнулся. Я проскользила взглядом по его вьющимся темным волосам, обнаженной коже на затылке, и у края изношенного воротника майки, на широкой мускулистой шее, я заметила знак «V».

Я почувствовала, как если бы мир наклонился и стала падать в темную пропасть. От страха меня затошнило. Я таращилась на латинскую букву и старалась удержаться на ногах. Казалось ночная тьма стала затекать внутрь гаража, сквозь окна, рассохшееся дерево и щели, смыкаясь вокруг.

Кейл пошел к деревянной пыльной столешнице, на которой стояла бутылка Бурбона и лежали инструменты. Было заметно, что давно оставленные хозяином, словно в спешке, они больше никем не использовались.

Он взял бутылку, припал к горлышку губами и сделал несколько больших глотков опустошив ее почти на половину.