Я повернулась к ней открыв рот, собираясь воскликнуть: «Это я тощий карлик?»

– Кейт, – отвлек меня Кейл, – его, по-кошачьи зеленые, глаза смеялись, – покажи нам ее офис на карте.

Я выдохнула сквозь зубы и присела рядом, бесцеремонно втиснувшись между Кейлом и Анной.

– Вот сюда, – я провела пальцем по карте прокладывая путь.

– Мне кажется, так будет быстрее, – Кейл нашел альтернативную дорогу, – и здесь мы обойдем пост охраны.

Анна одобрительно кивнула.

– Готов? – спросила она Кейла. Я заметила, что когда Анна смотрит на него, ее синие глаза мерцают золотистыми всполохами, совсем, как у брата.

Кейл с Анной ушли «выносить мусор», а мы с Маркусом отвезли Эмму домой – в центр третьего округа. Стеклянная башня в которой жили Эрик с Эммой напоминала хрустальную иглу, шпиль которой терялся в тучах углубившихся над ней, словно угольная пыль.

Когда мы приехали, Эмма почти спала. Зевая, она дошла до кровати и легла, даже не сняв туфли. Я накрыла ее пледом, выключила свет и тихо вышла за дверь. Маркус ждал в гостиной.

С триста двадцать первого этажа Обливион был, как на ладони. Справа вилась спираль первого фривея, переливаясь от непрерывного потока глайдеров. Внизу, словно осколки стекла, сверкали здания и крыши комплексов. На севере, грозовые тучи напоминали каменные громады, затмевающие собой горизонт. Тусклые звезды мерцали с востока: там где открывался кусочек неба, но так безжизненно, словно умирающие светлячки. Они вспыхивали на темно синем куполе неба и тут же меркли.

Окна были от пола до потолка, поэтому, казалось, что между Маркусом и ночным Обливионом нет никаких преград. Он облокотился о стекло окна прикрыв глаза. Его ресницы трогательно подрагивали в такт глубокому дыханию.

Я обвила свои руки вокруг него, словно удерживая. Казалось, еще шаг и он сорвется вниз, в пропасть мегаполиса с миллионами жителей, среди которых почти не осталось людей, только безликие тела, проживающие свои жизни, полные ненависти друг к другу.

Щекой прижавшись к груди я слышала его сердце сквозь тонкую хлопковую ткань майки. Что-то волшебное было в этом звуке, что-то родное.

– О чем ты думаешь? – спросила я.

– Грядет война, – тихо прошептал Маркус. Он всматривался в ночь, в Обливион, который никогда не спит. На секунду мой взгляд сфокусировался на его отражении – каждая черта лица, каждая линия была идеальной. Отблески огней ночного города попадавшие на гладкую кожу едва заметно мерцали, от этого казалось, что она светится. Его глаза, отражавшиеся в стекле, словно две синих планеты сверкали в небе Обливиона.

– Тебе нужно поспать, – прошептал он поцеловав меня в лоб. Его теплые губы хранили любовь.

Я подняла голову вверх, подставляя свои губы ему и прошептала прикрывая глаза:

– Останься со мной, – его губы были жаркими и сладкими, а кожа словно горела под моими пальцами, когда я провела руками вверх по его спине, шее, ныряя пальцами в волосы. Мы вдохнули дыхание друг друга, ощущая что-то вроде легких электрических импульсов на губах.

Мой телефон коротко пиликнул оповещая о новом сообщении. Приоткрыв глаза я осмотрелась, привыкая к темноте, по началу не узнавая где я, а потом, наконец, вспомнила – угольно серый потолок глянцевым блеском похожий на покрытое нефтью озеро принадлежал Эмме. Облегченно выдохнув я потянулась к телефону.

Кейл. Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Три часа утра. Первая мысль, что-то случилось с ним и Анной.

Было напечатано мое имя.

– Кейт.

Я незамедлительно ответила.

– Кейл, ты в порядке?

– Нет, – после недолгой паузы ответил он. Я вскочила с дивана, стараясь не делать много шума.

Маркус мирно спал раскинув руки. Одна свисала вниз касаясь светлого стеклянного пола, другая – лежала на подлокотнике поверх его головы.

– Где ты? – только и смогла набрать я.

Минута ожидания тянулась вечно.

– В мастерской, – ответил он, – ты можешь приехать?

Отвечала я уже на ходу натягивая вещи. Спустившись по опустевшему фривею, до проржавевших ворот первого округа, я осмотрелась. Все та же сырость и нищета. Повернув с широкой улицы в узкий переулок я выхватила взглядом указатель «Shadow street”, внезапно надвинувшийся из туманной темноты. Глайдер тихо пробирался сквозь, мимо покореженных домиков и баров забитых пьяным отребьям.

Наконец, я остановилась у маленького домика, на самой окраине, словно оказавшегося здесь по ошибке. Деревянный коттедж из нескольких комнат и примыкающего к нему гаража-мастерской был окружен деревьями, опоясывавшими его по всему периметру. Их ветви заплетались в ажурные кроны, на которых колыхалась молодая листва, еще не успевшая покрыться толстым слоем закопченной пыли.

В оконных рамах поблескивали чистые стекла с витражными панелями на них, за ними виднелись верхушки цветов и гребешок керамического петуха украшавшего окно кухни сколько я себя помню.

Я вышла из глайдера кутаясь в куртку, вдыхая запах сырости, просмоленного дерева и ржавого метала. Первый округ пах так, как стоячая вода в болотах.

Несколько минут я не могла двинуться наблюдая за огрызком полной луны, выглядывающей из-за крон исполинов, а потом, под шорох мелких камней, пошла к гаражу. Я могла чувствовать шепот воздуха на своей коже, влажный ветер в волосах, каждую неровность почвы под ногами.