На расстоянии десяти сантиметров, охранник дернулся и откинулся назад. Маркус успел схватить шарф, который до сих пор был приколот к его шее, и дернул за него с такой силой, что мужчина отлетел и впечатался в стену. По ней поползла паутина трещин.

Он с трудом встал и хотел направиться в их сторону, как вдруг его лицо начало опухать, губы посинели и глаза почти заплыли, хотя с ним это происходило гораздо медленнее, чем с предыдущими двумя. Издавая хриплые стоны мужчина облокотился о стену. Анна и Маркус пошатываясь подошли к нам. Эмма вышла из машины.

У меня подкашивались колени и кровь липкими струйками стекала на левое плечо. Маркус подхватил меня в тот момент, когда я чуть не упала.

– Живая, – улыбнулась я ему. Мое сердце стучало с огромной силой вырываясь наружу.

Маркус взял мое лицо в ладони и осмотрел рану. Его лицо передернулось от ярости, губы исказились выпуская гневный рык наружу. Он бросился в сторону охранника с такой скоростью, что мои глаза еле уловили его перемещение. Схватив его за шиворот, Маркус начал яростно бить его.

– Остановись! Нам он нужен живой! – закричала Анна.

Маркус опустил окровавленный кулак, тяжело дыша он окинул нас взглядом. Охранник застонал, падая на пол. Он рывками втягивал воздух через отекшее горло.

– У него сильная аллергическая реакция – сказал Кейл.

– И сотрясение мозга! – Анна покосилась на Маркуса.

– С теми двумя случилось тоже самое, – я кивнула в сторону двух трупов.

Во мне не было и капли сожаления. Вид мертвых тел не вызывал никаких чувств, словно это не более чем мусор.

– Мы всего лишь пешки, наши жизни ничего не стоят, – охранник злорадно улыбался на пороге смерти.

– Но ты ведь боишься умереть, да?! – Анна показала ему пластиковую упаковку, – Знаешь что это!

Он застонал и потянул к ней руку!

– Еще как боишься.

– Это разовая доза адреналина – спасительнее для этого ублюдка.

– У меня тоже такие есть в бардачке, – сказал Кейл, – Я положил его туда, когда Берта предупредила, что у Бодда была сильнейшая аллергия на собак, этот шприц лежал у него на самом видном месте и целый запас в шкафу был, штук 10.

– Правильно, – произнесла Анна на всякий случай отступая на шаг назад, – У меня тоже аллергия, поэтому эта штука всегда со мной. Ее давно лечат и лишь несколько видов не поддается современной терапии. Антигистаминные препараты, за ненадобностью, почти перестали выпускать. Найти их трудно, вот он и запасался, – сказала Анна.

– Бодд точно был один из НИХ, значит у них аллергия на собак, – подвела итог я.

– Но здесь нет собак! – Анна недоуменно огляделась, – может я чего то не заметила.

– Ой! – Эмма закрыла веснушчатое лицо маленькими ладошками, – мои новые вещи! Они все сделаны из собачей шерсти.

– Фу, – я скривилась.

– А вот и не фу! Это новый тренд сезона! Гав последней моды! Все модные дома выпустили свои лучшие модели в шерстяных тканях. И шерсть именно собачья. Она имеет массу положительных качеств: очень мягкая и теплая.

– Где же столько шерсти взять?

– Из собачьих парикмахерских конечно! Раньше ее выбрасывали, а теперь на килограммы сдают.

Охранник снова застонал напоминая о себе. Анна потрясла у него перед носом шприцем.

– Всего один укольчик и ты будешь жить.

Он потянулся за шприцем.

– А-а-аа! Нет, нет. Ты такой наивный. Зачем нам оставлять тебя в живых. Ты был плохим мальчиком, может ты хочешь исправиться!? Рассказать своим новым друзьям что-нибудь интересное, важное, – она вытянула последнее слово.

– Сука! – прохрипел он, ему становилось хуже.

– Не без этого! – Анна одарила его ядовитой улыбкой. Я видела, как трясутся кончики ее пальцев, Анна просто хорошо играла свою роль – она давалась ей тяжело.

– Вы все сдохните, – голосом похожим на треск битого стекла прохрипел охранник.

Перед моим мысленным взором замелькали ОНИ, твари с черными глазам, где бы я не была, они следовали за мной. Снова накатила волна удушливого страха. Во рту появился неприятный металлический привкус.

– Контролируй поток дерьма вылетающего из твоей пасти, – Маркус одной рукой поднял шарф, и шагнул к охраннику, тот замычал.

– Что он сказал? – пролепетала я.

– Он расскажет, в обмен на шприц, – перевел Маркус.