– Человек, – непонимающе прошептала она.

Она прочитала, что Эрик человек, ну конечно! В любом госпитале есть база данных: на каждого жителя Обливиона, с момента рождения и по сей день. И номер четыре после имени, даты рождения и пола, стоит графа рождения. Конечно, там написано каким образом человек появился на свет, кто он. В некоторых случаях это бывает критически важно, особенно в медицинской практике. У всех свои особенности.

– Шесть три шесть, – тихо бросила Дрекслер ассистентке, – оповести чистильщика, – встала и направилась к нам. Уже у кабинета доктор обернулась и громко сказала:

– Дебби, будь добра, принеси результаты теста миссис Уисли.

В кабинет буквально влетела худая, длинная девица. Я обомлела, на лице Эммы тоже проскочила тень изумления. Черные глаза, бледная кожа. ОНИ. Доктор печально вздохнула.

– Я так и думала, – сказала она.

Эмма вздрогнула и сглотнула. Я приподнялась на стуле, чтобы заглянуть в результаты, но доктор закрыла папку прямо пред моим носом.

– Не думаю, что вы хорошо разбираетесь в медицинских терминах, – оскалилась она.

– У меня много часов «практики» в госпиталях, – огрызнулась я.

– Почему в графе «отец ребенка» вы не указали, что он человек? – она направила свой острый взгляд в Эмму, та запнулась.

– А что, это имеет какое-то значение?! – Эмму вопрос застал врасплох, меня ужасно возмутил.

– Да, – почти трагично сжала губы Дрекслер, – очень большое. Видите ли, в таких союзах могут рождаться дети с пороками не совместимыми с жизнью. Иногда с жизнью матери тоже. Это равносильно опасно, как для плода, так и для беременной.

«Так, так», – я напряглась, – «на этом моменте поподробней пожалуйста».

– Как в данном случае? – спросила я, но Агнета пропустила мой сарказм мимо ушей.

– Точно, – скорбь она изображала из рук вон плохо, – мне очень жаль, но с результатами тестов не поспоришь. Вам придется сделать АБОРТ.

Эмма пошатнулась.

– Причем, чем быстрее тем лучше, – продолжала давить докторша, – счет идет на часы. Поверьте моему опыту.

– Значит у Вас большой опыт в таких ситуациях, и сколько подобных детей вы убили?! – прошипела я поднимаясь.

Ее взгляд брызнул искрами. Дрекслер злобно поджала губы и произнесла.

– В моей личной практике это первый случай. Я понимаю ваши чувства, прошу вас, попытайтесь понять и вы, – ее голос звучал вкрадчиво, каждым словом, как ядовитая змея заползая в душу, – в данной ситуации, опираясь на результаты диагностики и тестов, я вам настоятельно рекомендую прекратить беременность как можно скорее. Я очень сожалею, но в вашем союзе у вас не может быть здоровых детей. Вы пошли против правил, серплы и люди не могут быть вместе, – заговорщически сказала она.

– Это что, преследуется законом? – я медленно привстала со стула.

Эмма всхлипнула, слезы потекли по ее щекам. Она смотрела то на меня, то на доктора и моргала, смахивая их рукой.

– Нет, – сухо ответила она, словно неудовлетворенная своим же ответом.

– Если это настолько опасно, почему же не сделали правилом?! – вопрос был задан для Эммы, я хотела, чтобы она тоже почувствовала абсурдность ситуации.

– Это плохо изученный аспект, – прищурилась Дрекслер. Ее терпение было на пределе. Хорошо. Просто замечательно, – Мы лишь знаем, что происходит ряд мутаций, сбой на генном уровне.

Эмма захныкала в голос.

– Спасибо за информацию, такие решения за минуту не принимаются, – я поднялась, – мы уходим, сейчас! – рявкнула я и Эмма испуганна вскочила вытирая нос.

– Я не могу вас отпустить – это было бы нарушением врачебной этики, вы в опасности.

Вот сука!

Эмма стояла словно примороженная. Я схватила ее за руку и вдруг захлебнулась волной паники. Животного, дикого страха. Такого, что немеет все тело и сердце начинает выпрыгивать из груди. Картинки сменяли друг друга. Я вдох не успевала сделать. В голове была одна мысль, точнее крик: Беги!!!

Это был страх Алана!

Я едва сдерживала себя, чтобы самой не разреветься. Его страхи стали моими собственными, как и мысли.

– Эмма, – посмотрела я на нее. Слезы жгли глаза, – уходи!

Она качнула головой, как неживая, как кукла и шагнула к выходу.

– Я сказала, вы никуда не уйдете, – зарычала потеряв человеческий облик Дрекслер, вцепившись в мою руку. Я отдернула ее и со всей силы ударила в лицо. Доктор взвизгнула, словно свинья и оскалилась. Ее глаза были пустыми, нечеловеческими. Боже, страшнее были только постеры на стенах ее кабинета со строением женской репродуктивной системы.