фотография их 6-го класса "Б". Он долго смотрел на эту фотографию, внимательно вглядываясь в

знакомые лица. И вдруг ему стало страшно. Из пятнадцати ребят после войны в живых осталось лишь

двое. Илья и он. Виктор давно знал этот безжалостный счет. Но сейчас, когда перед его глазами они

были все вместе, ему стало страшно. Он не мог представить себе мертвыми этих мальчиков с

челками, буйными зачесами и стриженными под машинку, мечтавших стать буденновцами и

чапаевцами и ставшими защитниками Москвы и сталинградцами... Они смотрели на него дерзкими,

наивными, насмешливыми и настороженными глазами и были дороги ему сейчас больше, чем когда-

либо раньше. Виктор захлопнул альбом, отнес его в комнату и положил на видное место, чтобы не

забыть при отъезде взять с собой. Маша спала одетая на диване, неудобно свернувшись калачиком.

Василий продолжал спать за столом. Почти неслышно тикали знакомые Виктору с незапамятных

времен старинные стенные часы-скворечник. На стекле одного из окон блеснул и замер первый яркий

зайчик утренней зари.

Альбом растревожил душу Виктора. Он стал рыться в старых-престарых семейных папках с

письмами, открытками и документами, которые Анна Семеновна долгие годы собирала и бережно

хранила. Здесь были и пожелтевшие листки грозных мандатов, подписанные председателями каких-

то ревкомов и ЧК, в которых предписывалось "всем военным и гражданским должностным лицам

оказывать всяческое содействие предъявителю сего чрезвычайному комиссару Дружинину". Увидел

Виктор и почти истлевший на изгибах большой пожелтевший лист бумаги, подписанный его отцом —

комиссаром отдельной кавалерийской бригады. Это было воззвание к населению одного из

освобожденных от Деникина районов Донбасса. Воззвание было написано от руки замысловатым

почерком военного писаря и оканчивалось строкой: "Раздавим гидру мировой контрреволюции!"

Неожиданно в большом конверте из черной фотографической бумаги Виктор обнаружил считавшиеся

давным-давно навсегда утерянными фотокарточки многих друзей его отца по гражданской войне и

военной Академии, арестованных в тридцать седьмом... И вот Виктор видит эти фотографии... "Так,

значит, никуда они не пропадали, — мелькнула у него догадка, — это мама прятала их от

посторонних глаз. Она верила этим людям, как и отец". Он долго и внимательно рассматривал

знакомые лица, потом бережно сложил их обратно в конверт и положил в свой карман. Продолжая с

возрастающим интересом просматривать дорогие его сердцу семейные реликвии, он увидел толстую

тетрадь в коричневой коленкоровой обложке. На первой странице большими печатными буквами

было старательно написано: "Дневник". А сверху в правом углу Виктор прочитал эпиграф: "Как

басня, так и жизнь ценятся не за длину, а за содержание. Сенека". Виктор узнал почерк матери и

грустно улыбнулся: "Не могла без мудрых изречений и афоризмов". Он никогда не видел этот дневник

и не слышал о нем. Медленно перелистывая листки тетради и с трудом разбирая выцветшие от

времени чернильные строки, Виктор читал о том, как она приехала жить и учиться к брату Яну в

Москву, как сдавала вступительные экзамены в первую советскую женскую гимназию и допустила на

экзамене по русскому грубую ошибку, написав слово "гитара" через "д". Кое-что из того, что было

написано в дневнике, Виктору было известно из домашних разговоров и ее рассказов. Знал он,

например, об эпизоде ее знакомства со своим будущим мужем на новогоднем балу в военной

академии. Она писала об этом очень подробно, описывала как он к ней подошел, как на нее взглянул,

как пригласил ее на танец и как они, позабыв обо всем на свете, танцевали вальс. Разбирая ее записи,

Виктор с удивлением узнал, что у матери в двадцать третьем году оказывается случились

преждевременные роды и родился мертвый ребенок. Врачи объявили страшный приговор: детей у нее

больше не будет! Не вникнув поначалу в смысл прочитанного, Виктор продолжал читать дальше. Он

узнал о том, как они мучительно переживали то, что случилось... и вдруг. . он прочитал эту фразу