«Вот и как тут не бояться? Вспомнил на свою голову…»

– Меня, - его голос сел от страха и стыда, но молчать было слишком страшно, - меня кто-то за ногу держит…

Лис, никогда не проявлявший страха, вздрогнул и округлил глаза, так и застыв с вытянутыми над Спящей руками. Сердце Кита заколотилось о ребра, намереваясь вырваться из плена и спрятаться как можно дальше. Реакция всевидящего и всезнающего Лиса напугала его еще больше руки.

– Спокойно, Кит… - неожиданно нарушила напряженную тишину Немо.
– Это Пакость. Он давно не спит.

Приглушенное ржание, донесшееся с кровати, упирающейся спинкой в спинку кровати Кита, поглотило последние слова. Мелькнула выскальзывающая из-под одеяла длинная рука, по которой он попытался заехать пяткой. Вместо руки пятка угодила в сдвинутые спинки, так, что обе кровати загудели, а в ноге Кита что-то хрустнуло.

– Придурок!!!

Кит мгновенно добрался до ржущего под ненадежным одеяльным укрытием Пакости, и от души врезал ему несколько раз по спине и голове, особо не разбираясь, куда попадает. Тот хохотал так, что даже не мог дать ему сдачи. Одеяльный сугроб извивался и трясся, как в лихорадке – зрелище, способное напугать даже Тук-тук-тука.

– Ну хватит, хватит, хватит! – Пакость замахал на него руками и выглянул из убежища, вытирая кулаками набежавшие слезы.
– Не кричи, Спящую разбудишь, пусть спит себе… А ты, - тон его стал грознее и строже, и голова с одеяльным капюшоном повернулась в сторону Лиса.
– Марш спать! Хватит с тебя колдунств на пару дней.

Младший со вздохом повиновался, и Кит, еще раз отвесив Пакости подзатыльник, вернулся на свою кровать. Остаток ночи прошел без приключений.

На следующий день, в среду, прибыла машина с продуктами, что было весьма кстати. Рассудив, что ни девчонкам, ни Лису не поручишь таскать пакеты, Кит снова пошел вместе с Пакостью, и снова торчал в стороне, позволяя тому договариваться обо всем самому. У него заканчивались сигареты, и Пакость собирался попросить их поставщика привезти хоть одну пачку.

С того дождливого серого дня, когда он впервые побывал на площадке у служебного въезда, прошло совсем ничего – три дня, а казалось – полжизни. Он успел привыкнуть к новым знакомым, к этому странному месту и даже полюбить его. Как-то все же удивительно быстро «Ец» привязывал к себе своих обитателей. В пятницу он прибыл сюда, еще никого тут не зная и ожидая совсем другого, и вот только среда, а он смотрит на лагерь другими глазами и уже забыл, что хотел вернуться домой.

Кит прикрыл глаза от солнца и оглядел пустынный двор, тогда показавшийся ему серым и унылым. Сейчас пейзаж был намного живописней – зеленые стены сосен контрастировали с красными домами, двери гаражей, выкрашенные некогда в разные цвета, представляли собой бледную облупленную палитру - вполне в духе «Еца». И Кит понял, что такие пейзажи ему очень по душе.

– Поперлись, - Пакость, хмурый и недовольный, ткнул его кулаком в плечо, привлекая внимание.

Судя по мрачной физиономии, сигареты ему привезти отказались. Может, надо было бы и позлорадствовать, вспоминая ночное происшествие, но сам Кит неожиданно был в отличном настроении и ссориться не хотел.

– А у тебя совсем туго?

Пакость поморщился и пихнул ему один из пакетов.

– Кое-что осталось. Ничего, вот будет меня ломать, так сглажу, что он как миленький побежит… Не, ну ты прикинь, я ему ж деньги давал, ему оставалось только купить и в следующий раз привезти… Ни в какую!

Несмотря на его паршивейшее настроенье, Пакость таки поддался давлению коллектива и нажарил им обещанных оладий, пустив на это дело почти все привезенное молоко, и даже никого не сглазив в процессе. Оладьи вышли огромные - больше двух штук на сковородку не влезало, толстые, но такие вкусные, что они их растащили в два счета, не дав им даже остыть. Это было еще одно безумное чаепитие «Еца», проведенное в этот раз за тем самым, засыпанным иглами, столом, в тени столовой. Золотистый мед был торжественно налит в глубокую тарелку и поставлен в центр, чтобы все могли искупать там оладушки, которые, как и все в «Еце», слабо пахли сосновой смолой и самую малость горчили.

А потом как-то сама собой родилась идея вечернего костра. В одном из пакетов обнаружились сосиски, и просто преступлением было бы не поджарить их вот так, под открытым небом. Осознание, что будет потом, догнало Кита только тогда, когда он укладывал сухие ветки возле ямки на детской площадке, которую Пакость приглядел для костра. У этого осознания были ледяные ладони его старого знакомого призрака, и жаркий погожий день на несколько минут показался ему не таким уж и жарким.

– С тобой все в порядке ?- Немо, выметающая прочь сосновые иглы самодельным веником из кленовых веток, встревожено посмотрела на него.

Почувствовала. Ему даже вдруг стало интересно, как она ощущает этого его призрака. Ей тоже становится холодно или как?

Кит внимательно посмотрел на напряженную и серьезную Немо. Жара еще и не думала спадать, а сосны детской площадки не давали достаточной тени. Из всей их компании только они, два идиота, носили в такой зной черные футболки, от чего жарились сильнее других. Лоб Немо был мокрый от пота, волосы слиплись сосульками, но она зябко поводила плечами, как от невидимого ветра.