Работоспособная. Словно она какая-то машина.

— А теперь давай на чистоту, — сказал я. Я сразу понял, к чему она ведёт. И это не имело никакого отношения ни к отказу от лечения, ни к оставшимся месяцам жизни без него.

— Да. — Каспер выпрямилась и, наконец, подняла на нас глаза. — Я хочу знать, могу ли я на вас рассчитывать, когда решу, что готова, что время пришло.

Прежде чем я успел что-то сказать, она добавила:

— Это не значит, что я хочу, чтобы вы выстрелили меня или что-то подобное. Я имею в виду, что придете ли вы, если однажды ночью я позвоню вам и попрошу прийти поддержать меня?

В этот момент у меня должна была быть буря эмоций. Ужас. Страх. Печаль. Я это понимал, но испытывал только беспомощность и оцепенение, как тогда, когда я смотрел, как Джессика прыгала с моста. Потому что это было решение Каспер. Когда она будет готова, она хочет взять нас с собой на Вудширский мост. Она хочет, чтобы мы были рядом, когда она умрет.

— Это несправедливо, — пробормотал Адам дрожащим голосом. — Ты просишь нас помочь…ты хочешь, чтобы мы… видели твою смерть?

Выражение лица Каспер даже не изменилось.

— Я всего лишь прошу вас помочь мне пройти путь, который сама выбрала. Я прошу вас помочь мне, если вдруг я сама не смогу этого сделать. Я не хочу провести последние дни моей жизни прикованной к постели, беспомощной, нуждающейся, чтобы меня кормили, мыли, водили в туалет. Я хочу уйти достойно.

Адам сжал челюсти.

— Что же тут достойного, когда твоим родителям придётся опознавать твоё тело в морге?

На долю секунды повисла пауза. Затишье перед бурей. Еще секунда и я отшатнулся от них двоих в сторону, так как Каспер пошатываясь встала, опрокинула ногой свою содовую, раскинула руки в стороны и закричала:

— Какое право ты имеешь судить? Ты. Не. Имеешь. Права. Как мы могли вообще познакомиться, Адам? Мы с вами общаемся, потому что устали от жизни, потому что вы оба тоже хотите всё бросить, так же, как и я!

Я закрыл уши руками. Я ненавижу, когда кричат, ненавижу, ненавижу, ненавижу. Адам, не мигая, уставился на Каспер. Он тоже не мог терпеть этого.

— Это всё из-за Джоуи? Он убил себя, и ты решила, что тоже должна?

— Да пошел ты. Он вообще тут ни причём.

— Тогда как ты можешь… так спокойно это планировать? Как можно назначить дату истечения срока своего существования?

— Можно, потому что в отличие от вас двоих, — она закашлялась, отпила немного содовой, — я неизлечима.

Мы все были сломлены. Каждый из нас. Но Каспер уже нельзя было «починить».

Наконец я понял всю серьезность её намерений. Ничто не могло заставить её отказаться от задуманного, так как от неё уже ничего не зависело. Она умирает. И даже если мы не пойдём с ней на мост и не увидим, как она сбросится, мы всё равно будем свидетелями её смерти… только медленной и мучительной.

— Я согласен, — едва слышно сказал я. — Если это действительно то, чего ты хочешь…то я сделаю это.

Они посмотрели на меня так, словно только заметили, что я ещё здесь.

На лице Адама можно было прочесть множество эмоций — неуверенность, печаль, злость, утрату, смирение.

— …Да. Я тоже.

Вот и всё. Буря успокоилась. Её запал иссяк, плечи распрямились, огонь в глазах погас.

— Спасибо, — сказала она шепотом.

Мы не спали всю ночь, смотрели фильмы, ели, слушали пластинки и просто болтали. Точнее, болтали Адам и Каспер. В основном Каспер. У неё много интересных историй о школе, о жизни. Истории Адама трудно было назвать забавными — например, как его, новичка, поймали на полпути домой два старшеклассника и обвинили, что он подглядывал за ними в раздевалке. Они скорее были даже ужасные и унизительные.

Мне нечего было им рассказать. Мне приходили в голову истории, связанные либо с Кори или Мэгги, либо истории о том, как я калечил себя или ломал вещи. То есть всё то, что я бы не хотел озвучивать. Говорить о людях, которых ты потерял и по которым очень скучаешь, это тоже самое, что сковырнуть старую рану. Болит не меньше, чем в первый раз. Если не говорить и не думать о них, то не так больно. Нужно сфокусироваться на людях, которые рядом в данную минуту.

Каспер и Адам — моя отдушина.

Мы спали до обеда, доели холодную пиццу и посмотрели ещё один фильм, поэтому к тому времени как мы собрались выходить, уже наступил вечер. Придя на остановку, мызаметили, что там непривычно тихо и безлюдно. Прошло минут пятнадцать, прежде чем Адам спросил:

— Который час?

Каспер достала телефон.

— Почти пять.

Он нахмурился.

— Сегодня суббота.

— Ага, — сказала Каспер. И вдруг: — По субботам транспорт ходит до четырех.