Каспер заметила меня, помахала мне рукой и направилась ко мне. Когда она подошла ближе, я увидел, что она довольна симпатичная, несмотря даже на круги под глазами и худобу. На ней была не подходящая по размеру одежда, что только подчеркивало то, как мало она весит. Интересно, это следствие того, что она больна, или она всегда была такой?

— Привет, — сказала она.

Я опустил голову и уставился на свои ботинки:

— Привет.

— Рада, что ты не сорокалетний извращенец, который только и ждёт шанса, чтобы воспользоваться мной на заднем сидении фургона.

— У меня действительно есть фургон, — сказал я.

На её лице появилась ухмылка.

— Так куда идти?

Я тупо посмотрел на неё.

— В какой стороне галерея искусств?

О, точно. Я ссутулился и подал ей знак рукой следовать за мной. Галерея была в нескольких кварталах, и нам повезло, что было не очень жарко. Я ненавижу лето. Мне не хватает зимнего дождя, когда всё пахнет чистотой и возрождением, а не воняет и старается изо всех сил выжить под натиском палящего солнца и глобального потепления.

По дороге я пытался придумать, что бы сказать. Я, честно говоря, был удивлен, что она не болтает без умолку, хотя на сайте могла говорить часами. Возможно, в жизни она скромнее.

— Хм… Как ты добралась?

Она бросила на меня косой взгляд и подняла бровь.

— Обычно.

— Твои родители, наверное, рады, что ты выбралась сюда?

— А я им ничего не сказала. Они бы меня не отпустили.

— Потому что ты больна? — Я нахмурился.

— Потому что я больна, — подтвердила она. — Я рано или поздно умру, и я не хочу торчать в своей комнате всё оставшееся мне время.

Я представил себе, как могло бы выглядеть имя Каспер на форуме с одним из тех таймеров под ним. Интересно, а что она сама думает? Шесть месяцев, семь месяцев, десять лет… Какой у неё диагноз? Сколько времени ей осталось, если лечение уже не помогает? Но я не знал, как спросить об этом.

Мы нашли галерею. В очереди перед нами стояло два человека. Хотя билеты стоили всего пять долларов, я всё равно заплатил за неё, понимая, что она уже потратилась, купив билет на трамвай. Зайдя внутрь, мы вспомнили о таком чуде, как кондиционер. Ни одной капельки пота на моей шее, и рубашка не липнет к спине.

Мы прошли по залам, стены которых украшены фресками. Я пытался представить себе художника, использовавшего стены вместо обычного холста. Они огромные, выше меня, а некоторые даже шире моей спальни. Эти стены словно привезли из пригорода и поместили в музей. Они выглядели неуместно здесь. Это то, что я хотел бы видеть на заброшенных зданиях и вдоль железнодорожных путей, что-то красивое и светлое, чтобы придать шарма грязным и гниющим вещам.

Мы останавливались около каждой картины, и Каспер наклонялась, чтобы вслух прочитать о каждом художнике. Я пытался придумать, чтобы такого интересного и умного сказать.

Пока Каспер читала, я остановился у фрески, где был изображен огромный заснеженный лес. Это произведение захватывающее, жуткое и пустое, выполненное так, будто ты смотришь сквозь толстый осколок стекла, которое деформирует тонкие ветки и заставляет небо казаться унылым.

Я с трудом выговорил слова:

— Это похоже на… он, ты знаешь…

Что-нибудь остроумное, что-нибудь умное, ничего не пришло мне в голову. Каспер посмотрела на меня искоса, а потом ухмыльнулась.

— Успокойся. Это всего лишь картина.

Я перестал заикаться. Я уставился на фреску, лицо горело.

— Серьезно, — сказала она, — я не какой-то там большой ценитель искусства, который пытается вникнуть в смысл каждого произведения. Если что-то красивое, то оно мне нравится. Если что-то не очень красивое, то не нравится. Я совсем не разбираюсь в искусстве.

— Тогда почему ты попросила отвести тебя в галерею?

— Как я уже говорила, я устала сидеть в четырех стенах.

— И тебе понравилось? — Это был обычный вопрос. Самый простой вопрос.

— Да. — Она засунула руки в карманы. — А как насчёт тебя?

— Да, мне тоже. — Моё напряжение испарилось.

— Знаешь, кому бы это всё могло понравиться? — спросила она, шагая по залу к следующей фреске. — Роксвэллу. Вы же общаетесь с ним, верно?

Каким-то чудом мне удалось устоять на ногах.

— Мм-да. Вроде того. Если только это можно назвать общением. Ты его знаешь?

— Знаю ли я его? Да я та, кто посоветовала ему связаться с тобой. Знаешь, он живет здесь недалеко.