– Пошли.

Отель называется «Будка часового». Интересно, что имеется в виду? В любом случае, часовых у дверей здесь нет, а пятеро террористов развлекаются в одном из номеров третьего этажа.

Франсуаз не запирает машину – мы намерены возвращаться не на ней.

Мы заходим в холл одновременно. Администратор поднимает на нас глаза, пытаясь понять, любовники мы или детективы, выслеживающие любовников.

Франсуаз берет меня за правую руку, слегка пожимает.

Ей нравится прикасаться ко мне.

Я облокачиваюсь на стойку.

– Один парень должен мне деньги, – говорю я с улыбкой. Франсуаз не улыбается, и это производит на администратора еще более глубокое впечатление.

– Я? – испуганно спрашивает он.

– Расслабься, приятель, – говорю я. – Он остановился где-то на третьем этаже.

– Ты ведь хочешь, чтобы мы вернули свои деньги? – спрашивает Франсуаз.

В ее голосе нет ни металла, ни угрозы. Франсуаз редко кому-нибудь угрожает. Ей достаточно просто посмотреть на человека.

– Как выгладит… этот ваш друг? – спрашивает админи­стратор.

– Он нам не друг, – отрезает Франсуаз.

Администратор смотрит на нас, и опыт, собранный по крупицам за четыре десятка лет жизни в трущобах, подсказывает ему, что с этой девушкой лучше не спорить.

– Конечно, – говорит администратор, – Он вам не друг.

– Пятеро людей с Золотого побережья, – говорю я. – Приехали вчера утром, развлекались весь день.

Франсуаз презрительно фыркает – у моей партнерши свои представления о развлечениях.

Я кладу на стойку фотографию парня, которого эта компания считает главным.

– Помнишь или улучшить тебе память? – спрашивает Франсуаз.

По лицу администратора видно – он раздумывает, не потребовать ли денег. Но это длится лишь мгновение.

– Я помню, – говорит он и называет номер комнаты. Франсуаз передергивает плечами:

– Надеюсь, недоноски наверху тоже будут благоразумными. Услышишь шум сверху – не дергайся. Они быстро за­молчат.

Он кивает раз семь.

Мы не уходим.

Администратор смотрит на нас.

– Запасной ключ, тупица, – говорит Франсуаз. Он достает из-под стойки то, что у него требуют. Франсуаз берет телефон и с корнем вырывает провод из стены.

– Постарайся быть умненьким, – говорит она, всовывая ему в руки аппарат.

Мы поднимаемся по лестнице.

Франсуаз носит на поясе два пистолета, я довольствуюсь запасным револьвером у ботинка.

Но нынче не время и не место для перестрелки.

– Я войду первая, – говорит девушка.

Я не отдаю ей ключ.

Теперь наша цель – войти в гостиничный номер, в котором сидят пятеро вооруженных людей, полусумасшедших терро­ристов, готовых убивать каждого.

Скорее всего, они пьяны или находятся под действием наркотиков – значит, непредсказуемы, не особо чувствуют боль, инстинкт самосохранения ослаблен.

Нам надо войти, разоружить их, обездвижить и сделать это без единого выстрела. С их стороны. Потому что если выстрелы прогремят, их эхо может докатиться до бандитов на базе. Полковник Кэрриган уверял, что они не смогут пройти сквозь его посты, но что, если он ошибается? Жители Золотого побережья такого не заслужили.

Войти, разоружить, обездвижить – и сделать все бесшумно.

Если кто-то скажет, что это возможно, я буду сильно удив­лен.

Я вынимаю пластиковый пузырек-распылитель, направляю струю на ключ. Он покрывается мелкими капельками смазки – теперь замок не будет так скрипеть.

– Работаем чисто или грязно? – спрашивает Франсуаз.

– Как тебе больше нравится.

Она улыбается и вынимает из-за пояса оба ствола.

Они выглядят длиннее из-за глушителей.

Франсуаз называет их презервативами и постоянно бурчит, что так оружие носить неудобно.

Франсуаз любит устраивать шум.

Я вставляю ключ в замочную скважину, на лице Франсуаз застыло сосредоточенное выражение.

Я выбросил за этот тюбик полторы тысячи динаров. Посмотрим, стоил ли он того.

Я поворачиваю ключ, замок не скрипит.

Я распахиваю дверь и отхожу с линии огня.

Комната не должна быть большой, но может такой оказаться.

Секунда на то, чтобы определить, сколько человек внутри, кто из них вооружен, кто собирается подать голос.