Шрифт:
Для меня это было большим комплиментом.
– Вы не похожи на наемников, – глухо сказал полковник. Я его игнорировал – это лучший способ обращения с ходячим мусором.
– Место, где мы сможем переодеться, Колин, – сказал я. – Внедорожник, который мы выберем сами.
– Мадемуазель Дюпон, – сказал Кэрриган, – это ваша фотография была помещена на обложке журнала «Женский деловой мир»?
Френки недобро фыркнула.
Он тут же заткнулся.
Зейшельд повел нас вдоль посадочной полосы. Деревянный часовой, развернувшись, последовал за нами.
3
«Грязная потаскушка, – кипел Тадеуш, вспоминая поведение Франсуаз Дюпон. – Наглая похотливая тварь. И этот ее ченселлор Черного дракона. Могу поклясться, что он дрожит при одном упоминании о драконах и прячется под кровать, услышав об опасностях. Ничего, я знаю о своем великом предназначении, в один назначенный судьбой великий миг дверь распахнется и на пороге…»
В зависимости от того, в каком настроении пребывал молодой Тадеуш, на пороге появлялись разные существа. Но чаще всего – в алом плаще, босая, смиренно опустив голову, – Франсуаз Дюпон.
Она не смела поднять голову, зная, сколько неприятных минут причинила ему. «О великий Тадеуш! Как же я ошибалась. Только теперь я поняла, что именно ты властелин моей души и тела. Я принесла тебе доказательство своей любви и верности».
Демонесса смиренно ждала, что он скажет в ответ. Тадеуш так часто представлял себе эту картину. Во-первых, прекрасную мерзавку сразу надо поставить на место, размышлял Владек, распаляясь. Ни в коем случае не удивляться. Выдержать паузу, потом долго смотреть в окно, путь помучится и померзнет на холодном полу босыми пятками.
Во-вторых, проявить снисхождение. Что-то такое: «Зачем ты здесь, заблудшее дитя? Ах, доказательства… И где же они? Что это?»
«Не в силах я больше справиться с любовью к тебе, Тадеуш, вот подтверждение моей к тебе любви».
Тут следовала финальная сцена, которую Тадеуш рисовал себе не раз и не два.
В лучшие минуты молодому вампиру удавалось всю сцену изобразить стихами. Хотя поэтического таланта у Тадеуша не было, он научился лихо рифмовать строчки, потому сумел убедить окружающих и себя, что не сегодня завтра закончит поэму, после которой всем прочим поэтам-неудачникам останется лишь мыть сортиры в школах гоблинов.
Франсуаз наклоняется, тут полы ее плаща приоткрываются, обнажая стройные ноги, и поднимает с пола небольшой узелок. Она протягивает его Тадеушу, и из него с сухим стуком выпадает и катится по полу голова великого ченселлора, богача, аристократа, эльфа – Майкла Амбрустера.
«Мне приходилось бороться со своей великой любовью к тебе, эльфы хитры и коварны. Теперь кольцо твое, наш враг повержен, а я, верная твоя рабыня, готова служить тебе».
Тадеуш жил один. Потому привык говорить сам с собой. Раньше у него были две кошки, но в последнее полнолуние он не смог совладать с собой и устроил великий пир. Правда, позже он отнес их к таксидермисту и очень выгодно продал два чучела какой-то полоумной любительнице кошек.
Дальше следовала либо сцена сумасшедшей любви, либо Тадеуш забирал кольцо, а демонессу с отрубленной башкой любовника сдавал в полицию. Выступал на суде обвинителем и сам лично выбивал скамейку из-под ног убийцы. В этом случае все заканчивалось выкаченными глазами и высунутым языком повешенной.
Войдя в раж, громко разговаривая сам с собой и отчаянно жестикулируя, Тадеуш не заметил, что он в комнате уже не один.
Да и как он мог это предполагать. Воров он не так чтоб уж очень и боялся. Все знали, что особо воровать у него нечего. Более того, он очень следил за тем, чтобы двери были всегда крепко заперты.
И тем не менее Тадеуш почувствовал чье-то присутствие. На лбу выступил холодный пот. «Это Октавио и его головорезы, – в смятении подумал он. – А ведь чертов мафиози тоже вампир. Ишь как девчонку умело разделал».
В комнате повисло тяжелое молчание.
Незнакомый запах заполнил квартиру, Тадеуш, решившись наконец, оглянулся.
В лучшем кресле сидел и пристально разглядывал его высокий жилистый старик.
Владек знал, что многие могущественные вампиры имеют способность «миновать» двери. Сам он этим умением не обладал, что злило его до чрезвычайности.
Незваный гость прикрыл глаза и, казалось, не замечал хозяина.
– Могу ли я поинтересоваться, кто вы, как проникли в мой дом и какого черта здесь делаете? – стараясь не сорваться на фальцет, спросил Тадеуш.
– Ты можешь спросить, а я могу не ответить, – не открывая глаз, ответил старец.
«О великое полнолуние, – подумал Владек, – этот старый кретин сейчас здесь у меня окочурится, а я даже не знаю, за каким бесом он ко мне приперся».
«Маленькое ничтожество, – думал про себя Иоахим, великий архивампир, которого судьба загнала в угол. – К сожалению, сейчас я слишком слаб, мне не на кого опереться в этом мире. Переход из преисподней во внешний мир полностью выбил меня из колеи».