– Разбомбите с воздуха, – посоветовал я. Он принужденно засмеялся.

– Да черт возьми! – прорычал Кэрриган. – Конечно, можем ворваться, жополиз вы этакий, Зейшельд. Дайте мне пару часов, и мои ребята не только вытрут с базы последние следы этих гнид, но и саму базу на кусочки разнесут. Никто и не догадается, что там что-то строили со времен смещения мироздания.

Я взглянул на полковника. Похоже, мы с ним придерживались одинакового мнения относительно Колина Зейшельда, а это значило, что стоит пристальнее посмотреть, что собой представляет Кэрриган.

Зейшельд молчал, не пытаясь возразить военному. Я дал ему подняться на полпролета и подтолкнул его сзади.

– Объясните ему, Колин, почему.

– Это просто невозможно, полковник, – сказал Зейшельд, сильно волнуясь. – Это должна быть тихая, скрытая операция. Тем более что часть террористов сейчас в городе. Мы не хотим, чтобы ваши люди устроили там второй Лерней.

– Захлопните пасть, Колин, – сказал Кэрриган. – Что вы можете знать о Лернее?

Мы подошли к дверям комнаты, которую выделили нам с Френки, и стюард занес туда наши вещи.

– Все дело в том, что толстяки в Итиунте уже облажались дважды, – сказал Кэрриган. – В первый раз, когда прикармливали этих паскуд и давали им оружие, чтобы потом они из него убивали наших же солдат. И второй, когда не перестреляли их к чертовой матери, а только сделали ручкой. – Он стиснул зубы. – А теперь ты хочешь облажаться и в третий раз, Колин?

Зейшельд ответил:

– Вы не осознаете ситуации, полковник. Если позволите, я скажу, что вы не видите всей картины. Вы не подчиняетесь генеральному командованию, но вы все равно работаете на правительство.

Франсуаз внимательно осмотрела комнату – это необходимо, когда входишь в чужое помещение. Я расчехлил первый кофр.

– Правительственные сотрудники не должны в этом участвовать, вы же понимаете, полковник, – сказал Зейшельд.

– Черта с два, – прорычал тот. – Выбить паскуд из нашей собственной страны мы, видите ли, не имеем права.

Он выругался.

Я вынул из чехлов и раскладывал пистолеты и штурмовые винтовки.

– Для того чтобы провести официальную операцию, – Зейшельд выпрямился, ибо слово «официальный» придало ему сил, – нам нужно одобрение федеральных властей. А у нас его нет.

– Ибо для того, чтобы его получить, вам потребуется рассказать, какой мерзостью занимались вы и ваши боссы, – сказал я. – Колин, нам надо переодеться.

– Что это такое? – Полковник Кэрриган подошел ближе и протянул руку к одному из лежавших в кофре стволов. – Это оружие запрещено на Золотом побережье.

– Можете нас арестовать, – бросила Франсуаз. Он хмуро покосился на меня.

– Пойдемте, полковник, – заторопился Зейшельд, точно боялся, что поведение Кэрригана может заставить нас передумать. – Пусть они делают свое дело.

– Это мое дело, черт возьми! – взорвался Кэрриган. – Это моя территория, и если здесь завелась падаль, я должен вычистить от нее побережье. И мне не нужна пара наемников из Города эльфов, которые больше похожи на крючкотворов с правительственного банкета, чем на настоящих солдат.

Зейшельд положил ему руку на спину и осторожно, чтобы, не дай бог, не оскорбить, стал подталкивать к выходу.

Кэрриган упрямо не двигался с места.

– Позвольте сделать это мне, Зейшельд, – сказал он. – Десятеро ребят вычистят место. Никто не узнает, что мы там были. Мы даже трупы унесем с собой. Позвольте мне это сделать.

Лицо Зейшельда стало жестким.

– Нет, – сказал он.

Он умел говорить это слово, хотя по внешнему виду Колина сложно было об этом догадаться.

Но он умел. Когда было необходимо. На скулах полковника заиграли желваки.

– Хорошо, – медленно произнес он. – Настанет день, когда власть будет у меня, Зейшельд. И тогда берегитесь.

Колин прошел мимо него и исчез за дверью. Кэрриган оглянулся.

– Вам нужна какая-нибудь помощь, ребята? – спросил он. – Оружие, оборудование. Я могу послать с вами столько своих людей, сколько будет нужно.

– Спасибо, полковник, – сказал я. – С пятью противниками мы как-нибудь справимся сами. Но все равно – еще раз спасибо.

Он коротко кивнул и вышел.

Высокие, грязные стены, узкая улица, синее, прокаленное жарой небо высоко в прямоугольнике зданий.

Люди, которые не ходят по улицам, а либо слоняются, либо шныряют.

Половина из них ничего не делает, другая делает что-то противозаконное.

Я нахожусь почти в четырех тысячах миль от Города эльфов. Франсуаз останавливает машину и треплет меня по колену.