Как известно, укроп от одежды почти не отстирывается, особенно если сразу этим не озаботиться, а потому белая прежде блузка была безнадежно испорчена. Уже подсохшие зеленоватые разводы с акварельной грацией перетекали один в другой, кое-где налипли крошки, волоски и даже клочья пыли - не до уборки было хозяевам этого дома в последнюю неделю.

– Развею паразита, тридцать четыре смерча ему в зад, - прорычала Даша, мигом определив виноватого. Кто, как не ее безответно любимый муж шарился на кухне нынешним утром? Непонятно только, зачем он это сделал? Отомстить? Но за что?

Сильфида навскидку перебрала в голове с десяток вариантов. Ни один не подходил. Для первых подобная месть была несоразмерно велика, для вторых - слишком мелочна. Часы тем временем перевернулись на половину десятого. Даша опомнилась и решила покарать Юргена вечером. Ух, и грандиозный скандал предвидится! Но потом. А сейчас лучше подобрать другую одежду и поспешить на работу.

Легко сказано: "подобрать"! Даша еще не успела перевезти из дома все свои вещи, и покойная блузка со снегирями единственная подходила к изысканной юбке нежно-рябинового цвета. А другой "рабочей" одежды просто не было.

Просторные сорочки холодных тонов, кожаные и парусиновые куртки на "змейке", пронзительно-синяя гимнастерка с белым шитьем и узорным поясом - все это в сочетании с юбкой смотрелось так, будто Дарьянэ решила вместо работы денек постоять на огороде, пугая ворон.

К десяти часам сильфида окончательно рассвирепела, напялила пятнистые коричневые штаны со множеством карманов, кроваво-красную рубашку, плотную черную куртку с кольчужными вставками, на тяжелой, нарочито крупной "змейке", и в таком виде полетела на работу.

***

За завтраком к семейству Эв присоединилась Рафуша, что сильно разрядило обстановку. Юре даже на миг показалось, что время повернулось вспять, он холост и свободен, как ветер в поле. Мама не плакала, даже изредка пыталась шутить, отец что-то рассказывал, сестренка заливалась колокольчиком. Унылое настроение развеялось без следа. Уделив еще немного внимания родным, юноша, как и обещал, полетел во второй корпус тайной канцелярии, чтобы официально зарегистрировать свою новую семью.

Порой Юрген начинал думать, что чем бесполезнее дело, которым занимаются работники корпуса, тем меньше его номер и сильнее их гордыня. Например, о пятнадцатом и шестнадцатом корпусах знали мало, но когда лет пятнадцать назад сгинул в принамкских лесах заместитель главы пятнадцатого - вся канцелярия пошатнулась. А в пятом корпусе, где работала Дарьянэ, постоянно менялись начальники, но никто этого не замечал. Сильфы там занимались непонятно чем и свято верили, что без них этот мир провалится в бездну.

Во втором корпусе на Юргена посмотрели косо, а когда он сдуру назвал свое место работы - с пренебрежением. Немного помотавшись по кабинетам в поисках нужного отдела, Юра оказался в крохотной комнате, которая могла быть раза в три больше, если убрать от стен заваленные бумагами шкафы. Из прочей мебели там имелись стол, два стула и хмурая сильфида. Она столь удачно вписывалась в обстановку, что язык не поворачивался причислить ее к живым существам. Сильфида выглядела так, словно годами не видела неба. Ее серые кудри были стянуты на затылке в лохматый пучок, лицо по бледности соперничало с бумагой, а водянистые глаза пытались смотреть сурово, но взгляд все равно выходил затравленный.

"Интересно, они в этих архивах безвылазно живут, или их раз в месяц за хорошее поведение выпускают погулять?" - с внезапным состраданием подумал Юра.

– Садитесь, - пробурчала сильфида. Ее высокий хрипловатый голос соответствовал облику.
– Что регистрируем: брак, рождение? Может, у вас развеялся кто?

"Скорее, у вас", - едва не ляпнул Юра, но сдержался и быстро ответил:

– Брак. Мне и моей жене надо выбрать новую фамилию.

– А где жена?
– безразлично спросила сильфида, открывая толстую казенную тетрадь.

– Она не смогла прийти. Насколько я знаю, это не должно стать помехой.

– Нет.

Уточнений не последовало, и Юрген решил, что "нет" в данном случае означает согласие с его словами. Регистраторша дотошно обмакнула тонкую серебряную палочку с хитрым наконечником в зеленые укропные чернила и выжидательно занесла ее над листом. Помолчав с полминуты, посмотрела на посетителя:

– Ну?

– А что говорить?
– растерялся Юрген.

– Прежние данные обоих супругов, выбранную фамилию, новые данные.