– Чего орешь, как об тучу стукнутая?
– прикрикнул он на Климу и склонился над телом.
– Не мертва госпожа, просто сознания лишилась. Эй, кто-нибудь, сбегайте за нашей наставницей, она в классной комнате осталась, вторая дверь слева по тому коридору.

– Что случилось, кто кричит во время урока?
– это с первого этажа поднялся сторож. Люди расступались перед ним, пропуская в центр холла.
– Высшие силы, да как же это так?! Девочка, перестань рыдать, ты же летчица, а не политик-второгодка.

– Ы-ы-ы, - завыла Клима и уткнулась сторожу в плечо.

– Прибегаем, а она стоит на этом самом месте и ревет, - доложил тем временем один из третьегодок.

– Свидетельница, стало быть?
– уточнил сторож.

– А кто ее знает...

Привели наставницу-врача, часть воспитанников разогнали по занятиям, кого-то отправили за носилками в сарай на летном поле. Клима от сторожа не отлипала - ей надо было остаться с ним наедине.

– Перепугалась сильно, бедняжка, - сочувственно сказал кто-то.

– А по-моему, она просто истеричка, - цинично фыркнул давешний десятигодка.

– Я ее к себе отведу, - известил сторож.
– Если что - там ищите. Успокою, расспрошу. Идем, девочка, все страшное позади. Госпожа помощница директора жива...

"А жаль", - холодно подумала Клима.

...Чтобы пел надменный голос:

"Гибель здесь, а там тюрьма!"

Чтобы ночь со мной боролась,

Ночь сама!

М. Цветаева

Апартаменты сторожа располагались на первом этаже. Жилище включало в себя гостиную, столовую, спальню и рабочий кабинет, главными особенностями которого были огромное окно с видом на ворота и множество веревок от тревожных колоколов. Тревога в Институте случалась редко, поэтому некоторые веревки успели основательно зарасти пылью.

Климу усадили в столовой, налили отвара из листьев смородины и малины с парой капель укропной настойки на спирту. Сильфы свято верили, что укроп хорош не только как приправа или краситель, но также снимает боль и успокаивает нервы. Особенно, если верно подобран рецепт. Люди орденской половины Принамкского края это верование отчасти переняли, но пихали в свои настойки столько разных трав, что первоначальный ингредиент на их фоне несколько терялся. Тем не менее, лечебные настойки всегда называли укропными. У Климы от запахов спирта и укропа всегда разыгрывалось воображение, поэтому отвар пришелся кстати. Ведь врать сейчас предстоит много и со вкусом.

Сторож был из тех людей, которых предстояло выдворить из Института. Клима так и не придумала, как к нему подобраться, поэтому тихо радовалась своей нынешней удаче. Она оказалась в комнатах сторожа почти без усилий со своей стороны. Предложи Климе кто-нибудь заново пережить события минувшей четверти часа, девушка не задумываясь сталкивала бы "врачиху" с лестницы снова и снова. Да поизощренней, чтобы дольше не вставала с постели. Напиток умиротворил Климу, она решила, что убивать госпожу неосмотрительно. Чем серьезней преступление, тем тщательней его расследуют.

– Вижу, ты уже не плачешь, - сторож сидел напротив, подперев щеку рукой.

– Я едва сумела совладать с потрясением, господин сторож, - кротко произнесла Клима.
– Это было так страшно, так страшно!

– Расскажи все по порядку. Ты видела, что случилось с госпожой?

– Да, - Клима сделала над собой усилие и сухо всхлипнула.
– Мы шли к ней в лабораторию, госпожа хотела посмотреть на мои швы. Я недавно с доски упала...

– А, так это ты сильфа на тренировке сбила?
– уважительно улыбнулся сторож.

Девушка кивнула, подумав, что он наверняка слышал только окончательный вариант истории. Якобы отважная летчица-девятигодка во время учебного полета разглядела среди облаков нарушителя границы и велела тому приземлиться. Сильф приказа не послушал, и завязался бой. До самого заката девятигодка в непроглядной пелене небесного тумана демонстрировала чудеса высшего пилотажа (история умалчивает, почему никто не пришел на помощь, и откуда девятигодке были известны фигуры, которые проходят факультативно и на десятом году). Кончился бой тем, что сильфа вынудили приземлиться. Но в последний момент доска героической воспитанницы не выдержала нагрузки и разлетелась в щепки прямо посреди неба (при всей никудышности институтских досок такого в реальности случиться не могло). Девочка упала с головокружительной высоты, чудом не разбившись насмерть, чем наглядно доказала, что орденские летчики самые живучие и везучие. Что потом стало с нарушителем-сильфом, официальная история опять-таки умалчивала, но поговаривали, он оказался важной птицей, поэтому пришлось отпустить.

Клима не стала говорить сторожу, как все случилось на самом деле. Зачем?

– Да, это я, - подтвердила она. И не преминула добавить: - Даже в небе мне не было так жутко, как сейчас.

– Так что произошло?
– снова спросил сторож.

– Шли мы. В лабораторию. Потом лестница, - Клима стала говорить отрывисто, проникновенно, глядя на собеседника черными немигающими глазами.
– По правилам вежливости я пропустила госпожу вперед. Она шагнула. Начала спускаться. Я тоже. А потом... Я не знаю, почему так получилось. Госпожа, кажется, оступилась. Или ногу неловко поставила. Я была далеко, не смогла ее удержать. Она упала. Через всю лестницу. Страшно...
– девушка судорожно отхлебнула еще напитка, напоказ закашлялась.
– Скатилась и лежит. Как мертвая.