– Тогда почему ты постоянно во мне сомневаешься?
– Клима спросила это резким повелительным тоном, у ее спутника мурашки пробежали по спине. Обда, пожалуй, была единственным человеком, перед которым Гера порой, невзирая на всю силу и достоинство, желал упасть ниц и молить о прощении. В такие минуты, как теперь, он с трудом сдерживался.

Клима не стала окончательно ломать его и первой отвела взгляд. Гера порой ловил себя на мысли, что когда-нибудь она будет смотреть до конца. И в глубине души боялся. По этой же причине Клима, при всех ее многочисленных недостатках, мнилась юноше натурой благородной. Иметь такую власть над собственными друзьями и ни разу не унизить их сумеет не всякий. Хотя иногда в голове проскакивала злая мыслишка, что Клима просто слишком хорошо его знает и давно просчитала, каков будет результат, если она перегнет палку.

Обда тем временем молча продолжила путь, и вскоре они вышли к фонтану, уже выключенному на ночь. Клима выплеснула из бассейна немного воды на иссушенную жарой землю и замешала вязкую грязь.

– Нарви листьев с розового куста, - попросила она Геру.
– Сейчас я сделаю из тебя настоящего лесного духа. В таком виде ты проберешься под окно первого этажа, восемнадцатое от калитки, я покажу. Дождешься, когда я скажу условную фразу, а потом...

Вскоре Геру было не узнать. Он разделся до пояса и вымазал грязью все открытые участки тела, налепив побольше листочков на лицо и грудь. На его взлохмаченные светлые волосы Клима нахлобучила кое-как сплетенный венок из веток. В таком виде Гера пришел под указанное окно, сел на корточки, чтобы его не обнаружили раньше времени, и обратился в слух. Требовалось не пропустить, когда Клима скажет условную фразу: "осыпается к середине лета красная сирень". В комнате за окном жил помощник сторожа, человек недалекий и суеверный. Про таких говорят: верит и в наши высшие силы, и в сильфийские Небеса, и в крокозябр с лесными духами.

Гера услышал стук в дверь и торопливые шаги хозяина. Затем скрип петель и заискивающий Климин голос:

– Доброго вечера, господин помощник сторожа. Тебе велели гостинчик передать.

– Какой? От кого?

– Дозволь войти, разговор не для порога.

Дверь хлопнула о косяк, помощник сторожа и его посетительница прошли вглубь комнаты и остановились у стола, рядом с распахнутым по жаре окном.

– Выкладывай быстрее, чего у тебя, - помощник сторожа говорил нервно, с раздражением. Гера решил - у него выдался не самый легкий день.

– Сегодня, когда я была на ужине... Знаешь, какое нынче мясо вкусное подали к столу? Моя мачеха уж на что мастерица, а даже у нее такого не получалось...

– Ты ввалилась ко мне, чтобы это сообщить?
– перебил помощник сторожа.

– Нет, совсем нет, просто к слову пришлось. Подходит ко мне госпожа главная повариха и говорит... Ах, сегодня на ней такой передник был - одни белые кружева! Как не замарался - понять не могу. Но...

– Ближе к делу, иначе выставлю за дверь!

– Ох, господин помощник, такой разговор деликатный... Право, как и начать не знаю. Гостинчик-то мой на словах, но уж важен - не обессудь...

Гера почувствовал, что слабо улавливает нить беседы. Клима городила кучу ничего не значащих фраз, часто повторяя одно и тоже. Пользы от речи было не больше, чем от простого молчания. Слова лились бесконечным потоком, притом казалось, что вот-вот ораторша приблизится к сути. Но этого не происходило. Казалось бы, такое долгое предисловие должно раздразнить любопытство слушателя. Тем не менее, и Гера, и помощник сторожа втайне жаждали того момента, когда Клима наконец-то замолчит. А скажет она то, ради чего пришла, или нет - дело десятое.

– ...И тогда я вспомнила, что осыпается к середине лета красная сирень, но потом...

Юноша подскочил, едва не ударившись головой о выступающий подоконник. Сонная одурь, вызванная речью обды, слетела, как ветер с поверхности доски. Гера выпучил глаза, выставил вперед вымазанные грязью и облепленные листьями руки, поднялся во весь рост, появляясь в оконном проеме.

Он увидел скромно обставленную, но хорошо освещенную комнату, Климину спину и лицо помощника. При виде Геры оно побелело и вытянулось.

– А... а... а-а-а, - прохрипел помощник сторожа, очумело тыча пальцем в окно.
– Что за шутки? Сгинь, изыди-и-и!

Клима обернулась.

– Что такое, господин?
– непонимающе спросила она.

– Там... на улице... ты разве не видишь эту рожу?

– Какую рожу? За окном никого нет.

Гере на миг стало не по себе. Клима совершенно спокойным отсутствующим взглядом смотрела сквозь него. У юноши закралась дурацкая мысль, будто он и вправду стал невидимкой. Или в нем образовалась сквозная дыра, через которую видны кусты позади.

Помощник сторожа тоже глянул на Климу и бессознательным жестом схватился за сердце.

– Духи леса услышали тебя, смертный, - страшным шепотом провыл Гера.
– Ты избран высшими силами Принамкского края и сильфийскими Небесами. Приходи в лес этой ночью, едва сгустится темнота, и исполни предначертанное. У-о-у-у-у!

– Неужели ты не слышишь этот жуткий вой?
– невнятно вопросил помощник сторожа, дрожащей рукой хватая Климу за плечо.

– В лесу волки выли на прошлой неделе, когда полнолуние было. А сейчас вроде тихо.