Дарьянэ стояла в напряжении, готовая дать отпор, пока четыре доски с летчиками не превратились в точки и, гонимые ветрами, не исчезли в просторе небес. И только потом обернулась к Костэну. Да так и ахнула.

Сильф был бледен, нос заострился, огромные голубые глаза запали и выглядели пугающе. Непонятно, как он еще ухитрялся держаться на ногах, притом без посторонней помощи: голубую форменную куртку заливала липкая алая кровь, без остановки хлещущая из глубокой колотой раны на груди. Все-таки его успели зацепить острием ортоны...

– Липка!
– сдавленно вскрикнула Даша, сама бледнея. От ужаса даже закружилась голова.
– Как же ты так...

– Прекрати истерику, - Костэн пару раз моргнул: стажерка расплывалась перед взором.
– Помоги мне лечь и замотать рану. Все в порядке, через час должен прилететь Юрка. У нас уговор.

– Целый час?!
– Даша всплеснула дрожащими руками, а потом все-таки попыталась выполнить Липкину просьбу.
– А если ты не доживешь?

Понадобилось не столько помогать лечь, сколько замедлять падение: ноги агента самостоятельно подкосились, едва тот осознал, что самая главная опасность в виде орденцев улетела восвояси и больше не вернется.

– Доживу, куда я денусь. Не смей паниковать, ты агент или канцелярская курица? Если уж я как-то выдал ту волну ветра, умереть после этого просто не имею права...

Костэн и сам не понимал, какие скрытые резервы всколыхнулись в нем, когда он увидел Дарьянэ целой и невредимой, пусть и творящей глупости. Позволить ей погибнуть здесь, на его глазах, казалось самым страшным на свете преступлением. Против собственной совести, природы. Против Небес. Может быть, именно поэтому они впервые заговорили с ним? Может, прежде людские корни не позволяли ему быть по-сильфийски искренним и преданным, взывая к Небесам? Он родился слишком человеком, он мог бы запросто уйти делать карьеру в Принамкский край, но предпочел остаться здесь, на Ветряных Холмах, и всю жизнь положить на то, чтобы докричаться до Небес. А сегодня - они ответили. Разве можно после такого умереть? Лишь отъявленный фаталист способен на это, а Костэн Лэй фаталистом не был. Какая смерть, когда столько дел на носу? Грядет политическая интрига, подобных которой не бывало, если верить истории, уже многие столетия. А еще мучает вопрос: если Небеса откликнулись теперь, снизойдут ли они до него впоследствии? Костэн непременно попробовал бы и сейчас, не будь ему так больно, не кружись голова...

– Никакой я не агент, - всхлипнула Дарьянэ, дрожащими непослушными пальцами расстегивая на куртке начальника "змейку".
– Почему я не додумалась до этого раньше? А теперь из-за моей дурости вы умираете.

– Я не умираю, - упрямо прохрипел Липка.

– Нет, - Даша уже рыдала, - вы умираете, вон, пальцы уже прозрачные.

– Ничего они не прозрачные. Кажется тебе.

– Ага, к-кажется! Как же... Вон, я каждую косточку через кожу вижу... А на мизинцах уже и кости просве-е-ечивают...

– Не реви. Сердце вроде не задето, легкое тоже. Разорви мою рубашку, тряпками закрой рану...
– на свои пальцы Липка, в отличие от стажерки, старался не смотреть.

Хлюпая носом, Дарьянэ принялась возиться с рубашкой. Разорвать добротную, хоть и тонкую ткань силенок хватило далеко не сразу, но дело все-таки пошло. Периодически девушка испуганно заглядывала в зеленоватое лицо начальника и принималась причитать:

– Ох, вы же умираете, Юра не успеет, вон, и нос прозрачный, это все я виновата...

– Сказано тебе: выживу, - губы немножко онемели, язык заплетался, в голове стоял туман, но терять сознание Липка себе запрещал.
– И перестань себя винить. Видела бы ты Юрку на первом задании. Да и я тоже хорош был. Главное, ты вернулась живой, на большее я и не рассчитывал.

– Вы?
– изумилась Даша. Едва бинтовать не прекратила, но вовремя опомнилась.
– Как же это... Расскажите! Ой, что это я... Молчите лучше, не надо вам говорить! Вы же умираете...
– конец фразы утонул в очередной порции рыданий.

– Можно и рассказать, - перед глазами стояло небо. Голубое и огромное. Кажется, оно звало к себе. Ну, нет! Еще и на земле дел хватает!
– Только прекрати голосить, словно я развеиваюсь тут.

– Так вы же и развеиваетесь... Вон, уже веки просвечивают...

– Пустяки. Умей владеть собой, как подобает настоящему агенту.

Это немного помогло. Дарьянэ стала всхлипывать тише, а шмыгать носом - реже. Потом Липка что-то рассказывал ей. Кажется, байки о своем первом визите в Принамкский край. Первом в качестве агента, разумеется. В детстве они с семьей иногда ездили на родину прабабушки. Честно говоря, самый грандиозный в жизни Костэна провал случился именно с пресловутыми аукционными досками, а в агентурной работе он всегда был аккуратен и предусмотрителен. Но не станешь же сейчас добивать этим перепуганную девчонку с неплохими задатками? Вот и приходилось байки травить.

– А я обду в Принамкском крае встретила.

– Кого?
– Липке показалось, что он ослышался. Даже дурнота на время отступила.

– Обду. Настоящую, как раньше.

– Тебе не примерещилось? Обда убита пятьсот лет назад.

– Нет, это новая обда. Живая. Ее зовут Климэн Ченара. Она хочет снова забрать себе власть и тоже ненавидит Орден.

– Тоже?

– Разве после всего, что было, Холмы продолжат союзнические отношения?

– Даша, ты уверена, что тебя не надули?

– Уверена! Вы бы видели, какой у нее взгляд! Какие повадки, осанка! А какие речи она говорит!
– вспоминая о Климе, Дарьянэ даже позабыла реветь.
– Без сомнений, настоящая обда. У нее кровь светится, есть кулон с формулой власти и золотая диадема, которой она коронует себя сама, когда одолеет Орден. Она хочет впоследствии дружить с Холмами и развивать торговлю.