— Лунатик вышел на прогулку. Слышь, чудо, ты где обитаешь?

— Там. — наугад махаю я рукой. — Где-то там.

— Вот и дергай отсюда! — старший кладет мне руку на плечо и пытается развернуть в обратную сторону.

Но мне нет дороги назад! Там, за воротами, что-то, что я должен увидеть. Я уверен в этом, не зря ведь я прошел столько испытаний. Может… может там и есть Прекрасное Далёко?

И я вырываюсь. Толкаю молодого и бросаюсь во двор, не обращая внимания на окрики. Бегу по дорожке, выложенной мраморными плитами, а внутри зреет непонятное беспокойство. Такое ощущение, что я уже был здесь когда-то. Или я видел это во сне? Места знакомые — сейчас будет поворот, а за ним должно быть крыльцо. Если я пробегу мимо и сверну за угол дома, то мне встретится стопка кирпичей, обежав которую, я попаду в сад. Но откуда я это знаю?

Сзади я слышу не только топот шагов, но и крик старшего:

— Сёма, с другой стороны обходи!

У меня два варианта — или бежать через сад к забору, или попытаться проникнуть в дом через окно в саду. Забор гораздо безопаснее, но сбежав от своих преследователей, я так ничего и не узнаю.

И я бегу к окну.

Оно раскрыто. Я еще даже не добежал к нему, а уже вспоминаю внутреннюю обстановку: справа диван, слева шкаф, прямо дверь. Возле двери стоит велотренажер, его надо будет опрокинуть и это хоть на немного задержит моих преследователей. Мне надо успеть осмотреть дом и понять, что происходит. Я запрыгиваю на подоконник, а в мозгу уже нарисована следующая картина: от двери коридор ведет в две стороны. С одной стороны кухня и комната, с другой холл. От холла лестница ведет наверх, на втором этаже должна быть спальня и еще какие-то комнаты. Еще на первом этаже есть большой зал с дубовым резным столом, стоящим посредине. Куда? Куда бежать?!

— Сёма, он в доме!

Перепрыгиваю через разбросанные по комнате подушки и понимаю, что из этой комнаты я выбирался несколько часов назад. Грохочет падающий тренажер-Зевс, заглушая сопение залезающего в окно старшего. Я бегу в сторону холла. Я делаю выбор, больше у меня шансов уже не будет. Лестница деревянная, когда я бегу по ней, она поскрипывает под моими босыми ногами. Забегаю в спальню как раз в тот момент, когда скрип смешивается с грохотом ботинок, ударяющихся об дерево.

Мне хватает всего одного мгновения, чтобы наконец-то все понять и вспомнить. Этот дом вместе с участком, это дача Карена. Вот откуда я знаю расположение комнат и план участка. Карен сам водил когда-то меня по всему дому и показывал обстановку. А теперь он лежит на полу между комодом и кроватью в луже крови, вытекшей из раны прямо под сердцем. Непривычно видеть Карена таким и смерть такую невозможно сразу понять, а первое, что мне приходит в голову, когда я это вижу — меня все еще прет от ЛСД. И все, что меня сейчас окружает, кажется зыбким и нереальным до отвращения. Мозг отказывается воспринимать все происходящее более, чем вымысел, но тело двигается, подчиняясь какому-то звериному инстинкту, посылающему сигналы опасности. В тот момент, когда старший из преследователей врывается в комнату, я прыгаю из окна со второго этажа вниз на землю с единственной мыслью — лишь бы Сёмы не было рядом. Я откатываюсь в сторону, вскакиваю и бегу к забору, а сзади слышатся последовательно звук тела, упавшего на землю, вопль боли и громкая ругань. Я почти перелетаю через забор, сдирая кожу на руках и груди. Бегу, бегу через деревья, мимо старика-нациста и Рому-скинхеда… их удивленные лица мелькают одним расплывчатым кадром, а дальше снова деревья, кусты, заборы. Какая-то собака, вроде большая, встречается мне на пути, но успевает лишь один раз гавкнуть и отскочить в сторону, пропуская меня. Не слышу и не вижу ничего — такая большая скорость, наверное, бывает только в комиксах у супергероев. Но я не Бэтмен, я загнаный зверь, меня гонит страх смерти. Петляю, словно заяц, постоянно меняя направление. Не знаю, куда бегу, я уже задыхаюсь, но в голове только одно: бежать, бежать, бежать.

Я покидаю пределы дачного поселка и бегу через лесополосу. Ветки деревьев больно хлещут по щекам, в нескольких местах лицо наверняка поцарапано, вдобавок ко всему сильно болит ребро — последствие драки у Афони во дворе. Уже нет никаких сил. Выбегаю на трассу и бегу по ней в надежде поймать попутку, но сразу же понимаю, что у преследователей тоже могут быть машины и опять сбегаю в лесополку. До города около восьми километров, я еще не знаю, что мне в нем делать, но больше мне идти некуда.

от меня ушли все мои друзья

и снова я один

смотрит на меня попа без морщин

и снова я один, снова я один

Уже рассвело. Я пробегаю мимо большого плаката с приветствием для приезжих легкой трусцой, словно спортсмен. Бегу мимо поста ГАИ, менты подозрительно смотрят на меня, но не останавливают и я благодарю Бога за то, что на мне оказались не плавки, а обычные семейные трусы темного цвета. Типа шорты и все такое.

Я бегу мимо еще не открытых ларьков, сворачиваю в частный сектор и бегу по неровной бугристой дороге. Здесь я часто спотыкаюсь, но остановиться не могу.

Куда? Домой нельзя, в офис тем более. Если нашли дачу Карена, то обязательно выйдут и на наши постоянные места обитания. Подленькая такая мысль — а если сдаться и объяснить, что я не виноват. Я не принимал участия в убийстве Афони, я даже был против этого! Разбирайтесь с ними, а я тут не при делах! Только кто мне поверит? Да и сам я не смогу так сделать — улица неплохо потрудилась в моем воспитании.

Машин на улице мало, людей еще меньше. Город в утреннем сне, я смотрю на окна многоэтажек, моргая от пота, попадающего в глаза и представляю тех, которые сейчас лежат в постели, видят последние сны и совершенно не догадываются, что сейчас под их окнами пробегает человек, которому угрожает смерть. А какое им дело до меня? Во всем мире нет, наверное, ни одного человека, который хотел бы, чтобы я продолжал жить. Почему? Чем я хуже тех, которые сейчас лежат в теплых постелях, в уютных семейных гнездышках и понятия не имеют о том, что меня скоро убьют.

Мул, Вадик-Мажор, Куба, Настя, Толстый… где они? Как узнать? Позвонить? Откуда? И ведь страшно. Я не боюсь того, что меня засекут — чушь собачья. Я боюсь подтверждения того, что уже рисуется в моем воображении. Я боюсь узнать то, что произошло и потом додумать, что произойдет дальше.

А куда мне идти? К родителям? К отцу, который позвонил в милицию, когда нашел у меня три забитых стандарта? К матери, которая попросила отца это сделать? И последнее, что я от них услышал, когда вернулся из ментовки — это слова отца о том, что я им больше не сын… Давно прошли те времена, когда я мечтал вернуться, вернуться совсем другим человеком и попросить у них прощения. Доказать им, что я уже другой — я часто представлял себе это событие. Но это было давно.