— Мул, ты знаешь, что Карена убили? — бросаю я ему в лицо.

— Жалко Карена… — комментирует Мул и опять хихикает. — Веня, хочешь поправиться?

Чертов мудак. Я со злостью бью его по руке, встаю с кровати и иду на кухню. Я звоню всем — Мажору, Косте, Толстому, Кубе…

«Абонент вне сети», «…отключен», «…недоступен».

Лишь на одном телефоне происходит соединение. Чем-то знакомый, но все же чужой голос хрипло произносит «Да» и в этот момент я понимаю, что звоню на свой собственный телефон и со страхом бросаю трубку на рычаг. Что сейчас было? Очередная галлюцинация, вызванная поздним отходняком? Шизофрения? Или телефон сейчас в руках тех, кто убил Карена?

Определитель номера… адрес узнать по номеру — дело нескольких минут. Быть может, сейчас уже мчатся сюда машины с братками, которые в перерывах между прослушиванием «Нотр Дамма» ломают шеи тем, кто осмелился стать у них на пути.

Я возвращаюсь в спальню и тормошу Мула.

— Мул! — кричу я ему в ухо, — Мул, сваливать надо!

— А, Веняяяяя… братан…

— Мул!

— Веееняяя… я видел Джа… Веня, он совсем не такой… он другой… друг… драгс…

— Мул!

— Веееняяя… пошел ты на. й!

Да пошел ты сам! Внезапно на меня находит злость. Какого черта я лезу в чужое дело? Что мне до этого кретина, решившего, что он сможет заменить Афоню? Я ни в чем не виноват, я никому ничего не должен… Это их проблемы,

пусть они и отвечают. А я… вернуться к Алле, переждать какое-то время и забыть все как неприятный сон. Пусть сами расхлебывают ту кашу, которую заварили. Я не подлец. Просто… я сам убеждаю себя, что я сделал даже больше, чем мог, а теперь я тоже хочу жить. Хочу выжить.

Я поворачиваюсь к выходу и вижу Настю, стоящую в проходе. По телу пробегают мурашки, когда я вижу, что у нее в руке. Как?! Почему?! Я был уверен, что бандиты давным-давно забрали чемоданчик, а он смотрит на меня никелированными глазами-замочками и улыбается вместе с Настей. Я подхожу ближе и Настя говорит:

— Веня, забери его. — Она протягивает чемоданчик мне и я отшатываюсь.

— Как… мне он не нужен!

— Веня, забери его. — Настя смеется, но смеется отрешенно, ее остекленевшие глаза буравят меня, а руки пихают чемодан мне в грудь. — Забери его, нам не нужны больше наркотики.

— Брату отдай. — я не хочу даже прикасаться к нему и делаю шаг назад.

— Брату? А нет больше брата. Отсюда… — Настя стучит ладонью по черному боку чемодана. — …отсюда он взял свою последнюю дозу. Вмазался тремя чеками сразу. Вместе с Мулом и со мной. Только мы по одной, а он тремя. И всё.

— Он умер? — спрашиваю я.

Настя отводит взгляд в сторону и кивает головой, но чемоданчик не убирает.

— Я выброшу его. — говорит она. Не с угрозой, а с каким-то сожалением, словно речь идет о чем-то сейчас не нужном, но, вполне возможно, востребованном в будущем.

— Не жалко?

— Нет. — она энергично машет головой. — Я больше не хочу…

Она запинается и всхлипывает.

И я беру чемоданчик.

Беру с одной лишь целью — вернуть его. Объяснить, что мы не виноваты. Может, свалить вину на Карена — ведь мертвым уже все равно. Лишь бы все закончилось, лишь бы поскорее забыть эти дни. Но только моя рука касается ручки чемодана, что-то непонятное происходит со мной. Необъяснимое волнующее благовение переходит ко мне вместе с черным ящичком, внутри которого перекатываются пузырьки — никогда не думал, что звуки, которые они издают, так приятны слуху.

Я сажусь на корточки и открываю крышку.

— Не надо, Веня. — говорит мне Настя. — Здесь — не надо. Уходи вместе с ним.

Она пытается закрыть крышку чемодана и меня берет злость. Да кто она такая, что указывает мне, что делать и что не делать в квартире моего лучшего друга.

Я несильно толкаю ее в плечо и она падает на спину.

— Не умничай. — говорю я ей, рассматривая сразу несколько пузырьков с таблетками. — У себя в квартире иди командуй.

Она смотрит на меня круглыми глазами, а я выбираю пузырек с самыми симпатичными таблетками ярко-красного оттенка и откручиваю крышку.

Я отдам чемодан, сто процентов отдам. У меня уже есть план, как все провернуть. Но перед этим я закинусь последний раз. Это будет моя последняя доза. Больше ни грамма наркоты.

Две таблетки летят в рот…

Глупо вот так просто отдать чемодан, не воспользовавшись напоследок его содержимым. Будет потом что вспомнить.

На мгновение я поворачиваюсь в сторону Мула с намерением предложить немного ему и тут же слышу:

— Ему не надо! Пожалуйста…

Я и сам вижу, что Мулу хватит. Можно, конечно, оставить что-то «на потом», но…