— А кто та девушка, с которой ты сидел вчера на лавочке возле парка?

Я вздрагиваю. Алла видела нас с Настей вместе, но не этот факт беспокоит меня. Просто я опять возвращаюсь мыслями во вчерашний день, опять перемещаюсь в будущее и мне становится страшно.

— Веня, что с тобой?

Что с пацанами? Что с этой девочкой, которая невольно попала под такую раздачу, из которой выбраться живым — счастье?

— Веня, что случилось?!

Остался ли хоть кто-нибудь? Что мне делать? Может ли на свете хоть кто-нибудь мне помочь?

— Веня!!!

Я вскакиваю с постели; Алла со страхом смотрит на меня. Она по-прежнему думает, что Настя была моей девушкой. Я не могу, я не хочу, чтобы она так думала, но рассказать про Настю — это рассказать всё, а посвящать во всю эту грязь Аллу не хочу. Не потому, что мне не нужны лишние свидетели, просто я… кажется, я тоже ее люблю.

— Аль… — говорю я. — Аль, я не могу сейчас тебе всего рассказать, ты только поверь мне, поверь в последний раз… Настя не моя девушка, а я… я тоже тебя люблю.

Я резко поворачиваюсь и иду в прихожую. Там стоит телефон, я набираю номер, закусив губу и не надеясь на то, что мне ответят.

Бесконечно долго раздаются где-то далеко в квартире настойчивые музыкальные трели; я сжимаю трубку в руках и шепчу: «Мул, подойди к телефону, скотина! Если ты еще жив».

Трубку поднимают в самый последний момент, когда я уже собираюсь отказаться слушать длинный безнадежный сигнал.

— Алё?

— Мул? — спрашиваю я, еще не веря в происходящее.

— Алё?

— Мул, это я!

— Алё?

Понятно. Мул обдолбился и сидит у себя дома.

— Мул, это Веня! Я сейчас приеду к тебе. Мул!

Пип-пип-пип… Я кладу трубку на рычаг и поворачиваюсь. В дверном проеме спальни стоит Алла с накинутой простыней и смотрит на меня, прищурив глаза.

— Тебе надо к Мулу. — говорит она. — Зачем?

Мул для нее всегда был тем «некто», который затянул меня в наркоманскую жизнь. Она его ненавидит и сейчас эта ненависть легко читается на ее лице.

— Алла, понимаешь, мне просто…

— Ты уже с утра обкуриваешься? — она подходит ко мне вплотную. — Или ты на игле сидишь?

— Да не сижу я на игле! И нужен он мне не для этого.

— А для чего? Тебе через час на работу надо идти…

— Я уже не работаю. — бросаю я.

— Что? Почему?

И я, наплевав на последствия, рассказываю ей всё. Всё, начиная с того утра, когда я обнаружил в своей постели какую-то шлюху и кончая сегодняшним утром. Алла слушает, открыв рот, но ни разу не перебивает меня. Когда я вспоминаю, что произошло у Карена на даче, она тихо вскрикивает и прижимается ко мне. Закончив рассказ, я сажусь на корточки и утыкаю голову в колени. Алла садится рядом и обнимает меня. Так мы сидим очень долго, а потом я прошу:

— Аль, дай чего-нибудь одеть. Есть у Игоря что-нибудь ненужное?

— Веня, тебе нельзя сейчас никуда идти. Тебе надо…

— Я сам знаю, что мне надо! — резко обрываю ее я. — Я должен поехать к Мулу, чтобы выяснить, что произошло. Если Мул в порядке, то может быть, смерть Карена не связана с этим.

Как я сам хочу в это поверить. Если Карена не вернуть, то пусть хотя бы остальные будут жить. Правда… не верю я в это ни единой секунды.

— Я никуда тебя не пущу. — говорит она.

Я качаю головой.

— Мне надо поехать, пойми.

— Спроси у него по телефону. — она кладет руку на телефон, готовая сама набрать номер и спросить всё, не выходя из спасительных стен. Я и сам не хотел бы ехать, да только не получится.

— Он обдолбленый. Мне надо его в чувство привести.

— Хочешь, я поеду с тобой? — неуверенно спрашивает Алла.

Если я отвечу «да», то она поедет. Только я никогда так не отвечу.

— Нет. — говорю я.

— Веня, не езжай. Останься здесь. Плюнь на всё, пожалуйста. Я позвоню Игорю и он все выяснит без тебя. Тебя ведь ищут…

— Если меня ищут, они придут и к тебе. — отвечаю я. — Аль, мне надо.

Алла послушно кивает головой и уходит в комнату Игоря. Через несколько минут она выходит, держа в руке штаны и майку.

— Тебе великоваты они будут…

— Ничего. — я надеваю штаны и туго затягиваю пояс. Майку оставляю навыпуск, чтобы складки не так были заметны, Алла в это время достает из тумбы старые кроссовки.

Я стою, одетый, возле двери, и держу Аллу за руки. Точнее, это она меня держит, гладя пальцами мои ладони.