— … и мы идем туда, куда смотрели

последние беспечные два года

туда, где алогичная природа

зажжет нам яркий свет в конце тоннеля…

Два необычных существа заходят в комнату. У обоих человеческие лица и в этих лицах я узнаю Толстого и Карена. У последнего по голове стекает смола и испаряется в воздухе. Оба какие-то нереальные — полупрозрачные матовые силуэты, что-то говорящие на незнакомом мне языке. Толстый садится возле чемоданчика и говорит, но что говорит, я понять не могу.

— Это… наше… — пытаюсь я ему объяснить. — …мы идем к свету… пойдемте с нами… пойдемте…

Сквозь набор бессмысленных звуков прорывается знакомое слово, которое произносит Карен:

— …психи…

— Карен… идем с нами… — я подползаю к ним и сую им в руки папку с ЛСД. Карен берет папку и в этот момент стены комнаты начинают медленно сдивгаться. Я смотрю наверх и с ужасом понимаю, что потолок тоже опускается. Я смотрю на Карена и неожиданно осознаю, что я понимаю, о чем он говорит.

— … придурки, вас уже ищут. Пока еще не знают, но вас найдут, и тогда вам крышка. Вам сваливать из города надо, это уже не шутки.

— Карен, осторожно! — кричу я ему, когда вижу, что от опускающегося потолка до головы Карена осталась пара сантиметров. Карен качает головой и капельки смолы падают с головы на землю.

— Веня, ты соображаешь, что вы натворили?! — орет мне в ухо Толстый, но голос Мишани звучит громче:

— … они плюют на наши лица

стреляют в спину из воздушки

и вместе с нами пьют из кружки

и с нами жаждут веселиться…

Карен зло ругается и подходит к Мулу. Его не смущает то, что Мул выглядит совсем не так, как обычно. Карен трясет его за плечо и орет ему в ухо:

— Вставай, Мул! Вставай!

Карен не видит, а я вижу, как Толстый раскрывает папку и достает оттуда промокашку. Вижу и мне становится радостнее. Ведь чем больше нас будет, тем больше шансов, что хотя бы один из нас дойдет.

— … когда огонь сжигает воду

и путь усыпан черепами

мы кровью заливаем пламя

и души плавим за свободу…

Кратковременные вспышки, кадры из картины: Толстый сует в рот ЛСД; мне на ладонь падают таблетки; Мишаня сыпет на рукоятку пистолета кокаин; Карен плавится, словно восковая фигурка; Настя смеется; у входа стоит Мажор с толстой стопкой коробок с пиццей и полиэтиленовым пакетом с «пепси»; в центре комнаты образуется воронка и засасывает в себя предметы, которые я не успеваю рассмотреть… какая-то сила тянет меня в самый эпицентр смерча.

Помогите!…

я под забором,

в хоккейной маске

пытаюсь вспомнить

свое имя и автобус

Полутемная комната, подушки, разбросанные по полу, шторы колышутся от легкого ветерка, дующего из окна. Я в одних трусах, одежды нигде нет. С трудом поднимаюсь для того, чтобы сразу же свалиться на пол — голова кружится, сил совершенно нет. Не могу понять — где я и что со мной было? Где одежда? Где пацаны?

Поворачиваю голову в сторону и вижу стоящего возле двери быка. Самого настоящего, с огромными рогами… он не двигается и я замираю, стараясь даже не дышать, чтобы не выдать свое присутствие. Жду, когда он уйдет, но бык не уходит, а продолжает наблюдать за мной. Лишь только я представляю, что со мной будет, если он насадит меня на свои рога, как дикий страх заполняет меня с ног до головы. А ведь я ничего не смогу сделать — у нас разные весовые категории. Медленно, не делая резких движений, отползаю к окну. Мне кажется, что я ползу целую вечность. Подушки мешаются и я отодвигаю их в сторону, ноги ослабли и пытаются завязаться в узел, голова кружится по-прежнему сильно.

Сквозняк обдувает мое тело свежим и, как мне кажется, последождевым воздухом. Я еще не знаю, где я и на каком я этаже, но в том, что окно есть мой единственный выход — я уверен.

Я замираю возле шторы и еле-еле заметными движениями отодвигаю ее. Мне еще надо посмотреть, что там, за окном. Руки дрожат — непонятно, от страха или из-за отходняка. Кошусь на вход и вижу, что бык продолжает неподвижно стоять и смотреть в мою сторону. Что эта зверюга хочет? А следом мелькает новая мысль — а если это не бык? Если это сам Зевс спустился с Олимпа, чтобы… черт его знает, зачем он мог спуститься. Их, богов, не поймешь. Но ведь мог он спуститься? Мог. А Зевс ли это? Есть ли у Зевса рога?