Я все же надеялся, что хоть какие-то остатки этики у этих женщин сохранились. И меня не кинут, и лишнего не соврут.

Мне уже приходилось с этими феями дело иметь. Я даже помнил некоторые агентурные данные этих граций. В частности имена, схожие с кличками самых пропащих шлюх, что имели хождение по улице Мироздания: Пакля, Рюха, Лапша, Гутя, Растяпа, Тёмная и т. п. В этот притон информации стекалось все, что достойно внимания. Кем бы ни был вербуемый информатор или потенциальный объект, шансов соскочить с крючка у него не было. И в данном случае неважно, что от него хотят. В любом случае эти разведчицы и развратницы своего добьются. Соблазнение делом и словом, телом и деньгами. Обольщения и угрозы, подкупы и шантаж. Самая необоримая оборона рухнет, рассыплется в прах. Пронырливые, бесстыжие, хлопотливые, настойчивые, хваткие, настырные, ласковые. Накинутся резво и ревностно роем мясных мух. Вцепятся, как натасканные на оленя суки. Вопьются, словно пиявки. Совратят, растлят, соблазнят, запугают, запутают. Не оставят в покое и на минуту, теребя, дразня, провоцируя. Оплетут паутиной, смоченной липкой слюной, и жертва, барахтаясь, только больше запутывается в их сетях. И уже из недвижного и беспомощного кокона высосут своими хоботками все, что им требуется.

– У тебя в штате всё девки одни?
– спросил я.

– И совсем не одни. Они со мной. А что касается половой принадлежности, то нынче каждый волен выбирать себе тело в соответствии с собственными капризами. Хотя в работе для меня, конечно, предпочтительней люди с женским типом психики.

– Что значит - конечно?
– переспросил я немного обиженно.

– Девки пронырливей. И любопытней - прирожденные сплетницы. Вспомни картинки из своей первой жизни: старушки на скамейках, кумушки, склонные все подмечать. Любопытство к интимному - у женщин эта страсть в подсознании. И плюс к этому, многие из моих в свое время на Мироздании промышляли. Из подобных, кстати, лучшие добытчицы информации получаются. Переориентировать девочек с продажной любви на высокооплачиваемое любопытство, дать им новую жизнь - чем не благодеяние?

– Чтоб на развалинах разврата информационную империю соорудить, - добавил я в перечень ее благих дел.

– Чем, нам, старушкам заполнить досуг?
– сказала империалистка.
– Раньше престарелые дамы детективы пописывали да почитывали. А теперь мы в реале спай-стори творим. То есть используем страсть старушек к детективным историям. Сами себе и Марпл, и Агаты Кристи. Экшн, саспенс, хоррор, детектив с элементами триллера, да и лав-стори от случая к случаю. Так кого ты там потерял?
– перешла к делу Яга.

– Что там о Моравском?

– Более ничего.

– Тогда вот что, - сказал я.
– Мне нужно найти одного человека.

– Найдем! Это моя профессия! Даром не дам, но и дорого не возьму. Дай-ка мне Тёмную!
– велела она виртуальному секретарю.
– Тёма, прикинь, это клиент.
– На том конце связи Тёмная через офис-протез Бабки всмотрелась в мое лицо.
– Ему надо найти одно существо.

– Два!
– неожиданно для себя спохватился я. Алик-Накир вдруг тоже стал мне интересен. Куда, например, направился после допроса? Или все еще, не выходя из Депо, над моим "делом" корпит?

– Два, - повторила за мной Яга.
– Параметры?

Я скинул на ее узнаватель фанки этих ребят. Она переправила их Тёме.

– Имена?

Я назвал те, которыми они мне были представлены.

– В первую очередь - Лесик, - попросил я.
– То есть, Петров.

– Тёма, слышала? Прощупай прямо сейчас. С максимальной дотошностью. То есть, где он, с кем и чем занимается. Какая под ним женщина, какая под ней кровать, и что за соперник под кроватью прячется. Тёма - мой лучший поисковик, - сказала она, отключив свой вирт-кабинет.
– Я ее только самым важным клиентам сдаю.

– Ко мне в лазарет слухи дошли, что твой бордель разогнали, - сказал я.
– А бандершу пытались пустить по рукам.

– Если ты имеешь в виду офис на Беляева, то его больше нет. Депо совсем оборзело. Если раньше обменивались информацией бит на бит, то теперь требуют сливать им все, что ни добудем. Ну я и объявила им голодовку: перестала кормить. А они нас разогнали. Так что офис теперь всегда со мной. Но я даже им благодарна за это. Контору прикрыли, бизнес - нет. Выяснилось, что виртуально работать удобней. Мы стали неуловимей и неуязвимей для них. Если хотели держать нас на поводке, то не надо было им этого делать.

При всем при том мы с этими паровозиками продолжаем плотно сотрудничать. Обмениваемся информацией, но уже на моих условиях. А официально нас больше нет.

Действительно, на кой чёрт им офис? Вся информация многократно продублирована и рассредоточена по сейфам и серверам. Оборудование - по карманам и автомобилям.

– А что у тебя?
– спросила она.
– Я гляжу, ты в миноре?

– Я в ужасе.

– Ужас - это, скорее, мажор.

– Я всё насчёт Гартамонова.

– Работаем. Однако материал ценный. В смысле, дорогой. Во-первых, мне это обойдется не даром. Придется за него несколько гиг слить. Во вторых, девчонкам гонорары за героизм. Ну и очень нужны денежные средства.

– Слово средства предполагает цель.

– Цель одна: расширение бизнеса. В перспективе - грации без границ. А кто мы без гроша? Грации нон грата.

– Ты и так настоящая империалистка, - польстил я.

– Да какая империалистка? Так, пастушка, клиентов пасу. Мир нашпигован шпионами. Мы, простодушные пастушки, пытаемся не отстать. Берем от жизни всего понемногу: деньгами, инфой.