Было ещё очень рано. Я сунул ноги в туфли и наскоро пригладил волосы при свете тусклой лампы.

Мы спустились вниз. Там суетились вчерашние торговцы. Обе женщины были здесь. Они сонно зевали, кутаясь в дорожные плащи. Во дворе уже стояли осёдланные лошади. Повозки были запряжены. Возле нашей кареты, похлопывая свёрнутым кнутом по сапогу, прохаживался Тим. Последовала минута предотъездной суеты, возницы и охрана занимали свои места.

Мои новые знакомые забрались в простую, носившую следы починки, карету. С ними устроился один из торговцев, крупный, плотного сложения мужчина. Вскоре мы все потянулись по дороге, разбивая подсохшую за ночь грязь.

Взошло солнце и согрело людей и животных. Лошади пошли веселее. Я высунулся в окошко кареты. Свет тут же загородил гнедой конский бок. Жак насмешливо пожелал мне доброго утра. Невозмутимый Чеглок ехал поодаль. Он молча кивнул.

Ближе к полудню мне невыносимо захотелось на воздух. В карете было душно. Молль дремал, мотая опущенной на грудь головой. То он вдруг просыпался, и отчаянно зевал, рискуя свихнуть себе челюсть, посматривая на меня мутным взглядом.

Я опять высунулся наружу:

– Я хочу сесть вперёд.

Жак присвистнул. Проснувшийся Молль выругался и потянул меня сзади за юбку. Я решительно выдернул подол, приоткрыл дверцу, и, цепляясь, перебрался на козлы к Тиму.

Тот уставился на меня округлившимися глазами.

– Смотри на дорогу, Тимас! – весело сказал я, устраиваясь поудобнее.

Поравнявшись с козлами, главарь склонился с седла:

– Вы что вытворяете?

– Я просто немного посижу здесь, пожалуйста. Там душно.

– Быстро лезь обратно! – прорычал Чеглок.

Впереди послышался короткий птичий посвист. Навстречу нашему обозу двигался небольшой конный отряд.

Вскоре десяток кавалеристов приблизились, и обоз стал. Всадники неторопливо следовали вдоль телег, переговариваясь с возницами и осматривая груз. Предводитель отряда, в дорогой кирасе и с цветастой перевязью на груди, поговорил с пассажирами другой кареты. Кивнул на прощанье, и подъехал к нам.

Приветливо улыбающийся Молль подал наши документы. Нарядный всадник, сосредоточенно нахмурив брови, просмотрел бумаги. Поднял голову и встретился со мной взглядом. Я увидел, как расширились его глаза. Сунув свиток Моллю, офицер тронул коня в мою сторону.

– Прошу прощения, госпожа, – он взялся пальцами за край лёгкого шлема. – Вы меня не помните?

Я посмотрел внимательнее. Он был совсем молодым, моложе моего брата, если бы тот был жив. Из-под шлема выбивались тёмные, кудрявые волосы. На подбородке лиловели заживающие прыщи. Карие глаза смотрели с радостным восторгом.

– Мы останавливались в доме вашего отца. Ваша сестра, прекрасная Эльвира, потом вышла замуж…

Я вспомнил. Это был один из свиты молодых дворян, сопровождавших принца.

– Прошу прощения, молодой человек, – даже сестра не смогла бы отшить его лучше. – Не имела чести быть вам представленной.

Краем уха я услышал сдавленный вздох Тима. Улыбнулся собеседнику:

– Рада была встретить столь любезного офицера. Будьте добры, развейте наше недоумение. Что послужило причиной вашего появления в этот час?

Офицер покраснел, лицо его приняло виноватое выражение.

– В последнее время в наших краях неспокойно, госпожа. Поступили сведения о разбойных нападениях на проезжающих путников.

– О, я уверена, что вы сумеете нас защитить, – я мило улыбнулся, похлопав ресницами.

– К сожалению, мы не можем сопроводить вас, нам нужно проследовать дальше. Рекомендую устроиться в одном из ближайших поселений до наступления темноты.

Молодой дворянин учтиво поклонился в седле, и, позвав своих людей, двинулся по дороге, прочь от нас. Тим щёлкнул кнутом, возницы понукнули лошадей, и наш обоз тронулся.

Некоторое время мы ехали молча. Потом Тим шумно вздохнул, снял шапку и вытер потный лоб:

– Пронесло…

Посмотрел на меня широко раскрытыми глазами:

– Ну ты, красотка, даёшь!

Всё это время молчавший Чеглок бросил:

– Полезай в карету.

Он был бледен. Я взглянул на него, и беспрекословно повиновался.

В карете я уселся на жёсткие подушки сиденья, и перевёл дух. Руки тряслись мелкой дрожью. Молль хмуро посмотрел на меня:

– Вы и правда знакомы с этим молокососом?

– Он обознался.

Я отвернулся, принявшись разглядывать обивку кареты.