– Доротея.

Она повернулась, услышав мой голос. Губы её стали расползаться в улыбке. Я взмахнула рукой, и небольшой томик, вылетев из ладони, врезался Доротее в лоб твёрдым корешком.

Она упала. Я мгновенно вскочила, срывая покрывало с кровати. Скоро Доротея была им окутана. С усилием затянув в узел концы покрывала, я взяла в руку тяжёлый подсвечник и открыла ей лицо.

Доротея оглушённо ворочала головой, моргая глазами.

– Посмотри сюда, – я показала ей подсвечник. – Если попробуешь крикнуть, я разобью тебе им голову.

Она в ужасе посмотрела на мою руку. Губы её искривились, но она не издала не звука.

– Комнату охраняют? Можешь просто кивнуть.

Она отрицательно помотала головой. Шепнула:

– Но скоро сюда придут. Я просто пришла раньше.

Я засунула ей в рот угол покрывала.

Выйдя из комнаты, я закрыла дверь взятым у Доротеи ключом. Повернувшись, увидела стоящего за моей спиной Олвера.

– Могу я узнать, куда вы направляетесь, госпожа Эвелина? – спросил он негромко.

– Мне нужно идти.

– Куда вы пойдёте? – он стоял и смотрел на меня.

Я задумалась. Потом сказала:

– Мне следует быть в доме у моего мужа.

– Вы говорили с кем-то из слуг?

Мне стало ясно, что он не меня не отпустит.

– Здесь была Доротея.

– Где же она? – осторожно спросил Олвер.

– У меня в комнате.

– С ней … всё в порядке?

– Да.

Он взял меня за руку, и со словами: «здесь дует, давайте отойдём немного», отвёл к лестнице.

– Что вам наговорила моя дочь, госпожа Эвелина?

– Я не хочу это обсуждать.

– Послушайте, госпожа. Я знаю, что она могла вам сказать. Но подумайте, что вас ждёт, если вы уйдёте сейчас.

– А что меня ждёт, если я останусь?

Он на мгновение смешался, но вновь продолжил:

– Родня остаётся роднёй, что бы ни было между вами. Кровь не вода.

– Я не хочу, чтобы меня заперли до конца моих дней в этом доме. Я здесь никому не нужна.

– Но это всё же не самое худшее, что может быть.

– А что может быть хуже? Доротея в роли ключницы?

Лицо Олвера потемнело.

– Не стоит слушать мою дочь.

– Но это правда! Я чувствую, что со мной что-то не так!

– Что именно она вам рассказала?

Я сказала. Мне показалось, что он облегчённо вздохнул.

– Всё равно я считаю, что вам лучше остаться здесь, госпожа Эвелина.

– Я не останусь здесь, Олвер. Лучше выброшусь из окна.

Он в сомнении смотрел на меня, и наконец медленно кивнул, скорее своим мыслям, чем мне.

– Ну что же… Может быть, действительно, так будет лучше.

Мы спустились вниз по тускло освещённым лестницам. Некоторые закоулки были незнакомы даже мне. Вышли к конюшням. Там нас встретил один из сыновей Олвера. Если он и удивился, увидев нас, то не подал вида. Тихо вывели лошадей, и мы выехали за ворота.

Было темно, и путь освещала лишь растущая луна, да слабый свет потайного фонаря. Его вёз Стефан. Когда мы миновали мост, пересекающий вертлявую, заросшую камышами речку, и уже приближались к городку, лошадь Олвера догнала мою. Он слегка кашлянул, прочищая горло.

– Что-то случилось, Олвер?

– Всё в порядке, госпожа. Скоро должны приехать.

Он вздохнул и тихо сказал:

– Как вы думаете, почему я решил помочь вам?

– Почему же?

– Потому что вы – единственный из родственников графа Данкана, кто действительно на него похож. Я в долгу перед вами, и я хорошо помню просьбу моего старого господина – заботится о его потомках. Поэтому я отвезу вас, куда вы скажете. Хотя по прежнему считаю, что лучше бы вам остаться дома.

– Я похожа на дедушку?

Он ещё раз откашлялся, и ответил:

– Будь вы мужчиной, я бы сказал, что вы просто его копия.

Я горько рассмеялась:

– Дедушка был герой. Он совершил множество подвигов на войне. Куда уж мне до него.

– Не обязательно быть рыцарем на лихом коне. Думаете, я не знаю, как всё было на самом деле с Доротеей?

– Тогда почему все посчитали меня виновной в том, что я не делала?

– Я мог бы сказать, что господин всегда несёт ответственность за своего слугу. Но я знаю, что такое моя дочь. Она с самых малых лет всегда умела добиваться, чего хотела. Думаю, теперь она получила по заслугам. Вам эта история не сильно бы повредила – вас всё равно бы выдали за господина Ирвина.