Вильд (флюгер Вильда) – простейший прибор для измерения скорости ветра.

Среди суровых северных широт, где не родит земля ни льна, ни хлеба, где месяц длится ночь, и всех щедрот – полярное сияние в полнеба, в оковах вековечной мерзлоты спят мёртвые поморские посёлки, стоят пусты раскольничьи скиты. Всевластны ветры, вороны и волки – здесь, от царя и Бога вдалеке, где коротает век моряк вчерашний на дальнем Святоносском маяке – во вросшей в скалы светоносной башне.

Зажаты в беломорские тиски семь человек на остроносом мысе. Здесь водка не спасает от тоски, и от больных, с ума сводящих мыслей. От смертоносных щупалец цинги не спрятаться за стенами в остроге. Здесь не беда, что встал не с той ноги, а радость – оттого, что держат ноги.

…Который день бушует океан, на вильде то и дело восемь баллов; и руки старика (он спит – он пьян) всё тянутся к незримому штурвалу.И не таких сгибает жизнь в дугу. От инвалида в море мало толку – собачьей смерти ждать на берегу сточившему клыки морскому волку.

…Метель кружит над шпилем маяка, по одному людишек прибирая, хромым калекой брезгует – пока. А шестеро – лежат рядком в сарае. Их даже не схоронишь по-людски.

Но души ждёт небесная обитель. Ведь звёзды – это тоже маяки, и, значит, – каждой нужен свой смотритель.

А тот – один на вымерзшей земле – кому досталась доля страстотерпца, пусть спит, пока пульсирует во мгле свет маяка, как огненное сердце.

Всего лишь бог

Сыну

Любимый сын, клянусь, тебе и Еве

я создал мир без боли и тревог;

и чёрт, знать, дёрнул написать на Древе

«Не трогать – изгоню из Рая! Бог».

Гуляйте, дети, сыты и раздеты,

вся жизнь была приятна и легка.

Зачем же вы нарушили запреты,

зачем так разозлили старика?

Ну что ж... Тогда возделывайте пашню,

живите и плодитесь – в добрый путь!

Ан нет! Уже возводят чудо-башню –

в отцовские покои заглянуть.

Я разделил все языки. И что же?

Ничто не властно снять людскую спесь –

за веком век вы лезете из кожи

в попытках достучаться до небес,

труду, заботам о насущном хлебе

предпочитая призрачных химер,

с мечтами о не ставшем близким небе

круша давно наскучивший вольер.

Мой славный, одинокий Человече!..

Ты тянешься к незримому отцу…

Прости. Пойми. Я… не готов ко встрече –

мне страшно встать с тобой лицом к лицу.

Ген Каина

Сын Каина, взбирайся к небу

И Господа оттуда сбрось.

Шарль Бодлер

Проклят, одинок и неприкаян,

мучим нескончаемой тоской,

по ночным дорогам бродит Каин,

тщась вернуть утраченный покой.

И, клеймо скрывая, как проказу,

одичало прячется во тьму,

как заклятье, повторяя фразу:

«Я не сторож брату моему!»

Суждено блуждать ему, доколе

не найдёт приют в чужом краю,

где построит дом, засеет поле

и взрастит немалую семью.

Ждать недолго жатвы. Грянет время –

мерить правоту длиной ножа –

вот тогда-то каиново семя

принесёт обильный урожай.

Рухнут вековечные каноны

под напором яростной волны

в день, когда на мировые троны

вознесутся Каина сыны.

Nova

Круша вековые основы,

ломая орбит постоянство,

ярчайшая вспышка сверхновой

звезды озарила Пространство.

И волны слепящего света

несли гибель древним народам

далёкой цветущей планеты.

Вскипали могучие воды,

крошились и плавились камни

под испепеляющим взором.

А импульс всесильным воззваньем

летел по вселенским просторам,

сжигая былое, как ветошь,

и реинсталлируя Время, –

чтоб вспыхнул божественный Светоч

в окутанном мглой Вифлееме.

Утренние аллегории. Взгляд первый