– Почему?

– А тебе бы понравился проходящий через тебя шквал похоти, возбуждения, злонамерения и жестокости?

Ну да, наверное, большинство из здесь присутствующих сейчас излучают именно эти эмоции.

– Почему они меня не заражают?

– Все впереди, не переоценивай себя. Только у тебя они будут видоизменены в соответствии с твоими моральными нормами, вот и все.

Мы не успели допить наш виски, как возле нас материализовался довольный собой Адам:

– А вот и я. Идите за мной - мы с Шентой уже заняли столик на втором этаже.

Я делаю очередной глоток, и кричу ему:

– Так вроде ж все было занято.

Адам наклоняется над плечом моего брата, чтобы сказать мне прямо в ухо:

– Так вроде и я - не пальцем деланный. Присмотрел столик, усилил похоть у сидящих за ним, и они быстренько побежали искать себе место для сексуальной разрядки, чтобы облегчиться.

Мне бы следовало сделать ему замечание, и сказать ему, что так поступать по отношению к людям нельзя, но решила пока "не метать бисер перед свиньями", и перенести обсуждение его методов на другое время и в другое место.

Шента спрашивает:

– Тебе достать косячок?

– Чего?

– Блин, Альфа, лови момент, пока ты еще Носитель, и можешь кайфовать от наркоты. А то пройдешь свое Предназначение, и ту-ту... твой поезд ушел. Да ты че так смотришь на меня? Ты что не знала, что на Родичей ничего, кроме алкоголя не действует?

– Во-первых, я не задавалась подобным вопросом. А, во-вторых, никогда раньше не курила травку.

– Парни, вы такое видели? Это ж кого к нам занесло? Арин, я же тебе документы для колледжа справлял. Ты его вообще закончила?

– Конечно, да.

– Как же ты умудрилась проучиться в колледже и не попробовать наркоту? Да это же все равно, что выпуститься из него девственницей.

– Ха, в точку.

Все три пары глаз уставились на меня в недоумении...

Ну и пусть себе пялятся. А я не считаю, что этот факт моей биографии может быть отнесен к разряду моих недостатков. Не удивительно, что ни одна из насаждаемых ими религий, не несет в себе хоть какие-то нравственно-этические нормы и гуманистические идеи. Все дело в том, что те, кто придумывают эти самые религии, ими не страдают...

Хм, может, и правда стоит попробовать... Кому от этого будет хуже? Здесь со мной - Сева, и он не позволит, чтобы эта моя проба имела для меня какие-то дурные последствия. Или позволит? Не-е-е.... Никогда... Ни за что... Дура самоуверенная... Ага, вся в брата...

– Шента, бегом, пока я не передумала.

Влад срывается из-за стола с громким возгласом:

– Вот это я понимаю - наш человек.

Да, Сева был прав, когда говорил, что я все равно поддамся общему эмоциональному настрою. Чем же еще объяснить себе мое согласие на то, чтобы попробовать наркотики, к которым меня никогда раньше не тянуло.

Адам протягивает мне стакан с виски:

– Еще?

– А почему нет? Я уже, сдается мне, на все готова.

– На все?

Сева резко осаждает своего Родича:

– Адам.

Тот, на кого только что гаркнул мой брат, поднимает в извиняющемся жесте свои руки, и говорит:

– Уже и пошутить нельзя.

Шента нарисовывается так быстро, что я не успеваю поднести к своим губам стакан:

– Вот, Арина, держи...

Я смотрю на то, что он мне протягивает, и спрашиваю:

– И что с этим надо делать?

Адам пересаживается ко мне:

– Смотри и учись.

Мой брат делает ему непонятное для меня предупреждение:

– Только без паровозика, понял?

– Сева, да один только разок.

– Я когда-то что-то повторяю?...

...Выключаю душ, медленно ступаю на пол, и начинаю вытираться. Слышу за дверью Адама: