Отпилив, где надо, запаяв, где необходимо, Привольнов, реставрируя заделанный пароиспускатель, вделал в люк жароупорное стекло для визуального контроля над происходящим в баке.

Жоре новинка понравилась, но перед тем как пустить аппарат на полную мощность, он решил испробовать контрольное кипячение на примере десятка замасленных кухонных полотенец.

Бак работал по программе — один час. Купнув полотенца в бездонное круглое брюхо, Жора задраил люк. Любопытствующим прачкам дал команду обзвонить человек пятнадцать-двадцать для получения бочонков.

Пока прачки радовали знакомых и самих себя новой халявой, Жора обтирал от пыли деревянные бочонки и выставлял их во двор на чистый деревянный поддон для красоты и удобства обслуживания.

Первыми к складу поспешили Аринай и Таня. Они, в принципе ни в чем не нуждающиеся, все равно не собирались отказываться от лишнего приобретения «задарма».

Перепрыгивая через лужи растаявшего снега на потрескавшемся асфальте, щурясь от апрельского солнца и гикая от удовольствия, за мамами бежали Танечка и Сережа, а за ними торопилась, сверкая ошейником и шурша плащом, похудевшая Хавронья.

На улице воздух в плюс пятнадцать волнами ходил над усевшими сугробами. Распаренный Жора, выставляющий перед складом пятый десяток бочонков, подумывал, не снять ли ему куртку и остаться в гимнастерке. Увидев приближающуюся компанию, он, смотрящий против солнца, приложил ладонь ко лбу и улыбался, радуясь детям, за которых его до сих пор благодарили новые родители. Приятно чувствовать себя хорошим человеком.

Взрыв произошел, когда компания не дошла метров двадцать до склада.

В открытые двери вылетели мелкие металлические детали и осколки вживленного стекла. Детали пролетели мимо и упали в ряд бочонков, нарушив ровные ряды. А осколки впились в спину Жоры. Жора, оглушенный звуковой волной и странным ощущением в спине, стоял несколько секунд, оценивая ситуацию. Затем упал плашмя на асфальт.

Привыкшие к постоянным нештатным ситуациям, ни Аринай, ни Татьяна не заголосили бабскими голосами, а, прикрыв детей, ждали, что будет дальше. Хавронья, затормозив на бегу, ткнулась пятачком в ноги Сереже и остановилась, глядя на хозяев. Ничего опасного не происходило.

Передвинув Танечку к Аринай, Татьяна подошла к распахнутым дверям. Обойдя Жору, она заглянула внутрь склада. Кипящий бак самоотключился и безобидно булькал. Развернувшись, Таня наклонилась над Жорой. Из спины торчали осколки толстого стекла, куртка пропитывалась кровью.

— Аринай, вызывай медицину! — крикнула Таня. — Он живой, только кровь хлещет. Спроси — осколки вынимать или подождать? Хотя я знаю, пусть сами медики вынимают.

Не задавая ненужных вопросов, Аринай тут же набрала номер Гены. Пока она объясняла ситуацию, Сережа и Танечка, а за ними и Хавронья медленно приблизились к лежащему Жоре.

— Уйдите, — заметив их, приказала Таня. Она боялась реакции детей на раненого человека.

Серьезно посмотрев на маму голубыми глазами, Таня наклонила голову.

— Мы поможем дяде.

— Не ста-ашно, — добавил Сережа.

Хавронья села на задницу и ждала вместе с остальными.

В примчавшейся машине были два медбрата — Иван и сам Гена. Поставив раскрытые чемоданы «Скорой помощи» рядом с Жорой, медбратья быстро разрезали на нем куртку и гимнастерку. Снимая лоскутья и вынимая осколки из оголившейся спины, они сразу же накладывали стягивающие широкие пластыри, оставляя по сантиметру с краев ран, для стока крови и сукровицы.

Гена, слушая сердце, удивленно обернулся на Таню и Аринай.

— Он спит, девочки, он спит. — Вскрыв ампулы с обезболивающими и антибиотиками, он, набирая шприц, обратил внимание на серьезные лица Танечки и Сережи. — Это дети ему помогают, кровь сдерживают.

Дети стояли, сосредоточенно глядя на лежащего Жору, и держались не за руки, а за уши Хавроньи. Хрюшка сидела с закрытыми глазами и урчала довольной кошкой.

Выезжая с территории кемпинга, я уже хозяйским взглядом оценила дорогу. Раздолбанный асфальт и проваленная подушка подсыпки автоматически тянули еще на полмиллиона.

В доме, пока я загоняла машину в гараж, Даник с куканом рыбы, пачкающим его выходной костюмчик, помчался хвастаться перед бабушкой и всеми остальными богатым уловом.

Выйдя из гаража, я наблюдала торжественный вход на нашу территорию Ириши с каким-то парнем. Сорокалетняя Ириша смотрела на тридцатилетнего приятеля голодно-восхищенным взглядом. Еще бы! Он был выше и красивее даже моего бывшего жениха Кирилла, уехавшего в Москву поступать в свою Строгановку.

В руках парня пасхальным звоном перекликались бутылки, Ириша несла на вытянутых руках домашний торт.