Сергей Геннадьевич встал. Водка в его рюмке мелко дрожала.

— Толя… и вы, дорогие наши новые родственники. Очень рады с вами познакомиться и даем с Юлей разрешение на свадьбу. Совет вам да любовь.

Он чокнулся с Толей и Ниной, выпил рюмку и утер слезы.

Все тут же потянулись бокалами к жениху с невестой, чокались, улыбались друг другу, пили, смакуя вино, или откашливались от крепкой водки.

— Мне жених нравится, — услышала я нетрезвый шепот тети Лили. — Дом у него хороший, работа денежная, и родственники ничего, тихие.

Лиля шептала на ухо мужу свои замечания, а Саша, глядя на меня с кривой улыбкой, толкал мамашу локтем в бок.

Толик жадно выпил шампанского, закусил поцелуем Ниночки.

— Во вторник мы с Ниной подаем заявление. В Осташков поедем.

— А почему во вторник, а не в понедельник? — встряла тетя Лиля. — Чего откладывать-то?

— В понедельник, тетя, загс не работает, — Ниночка ответила негромко, но решительно. И вообще, в присутствии Лили Нина менялась. Становилась зажатой и сердитой. Положение спасла бабушка. Встав, она подняла рюмку и громко, высоким голосом перебила общий шум:

— В день Пасхи, в светлый день, помолвка приносит удачу. Иисус воскресе!

Все хором ответили «Воистину воскресе», перекрестились и от души выпили.

Помолвка покатилась своим отработанным веками чередом. Пили за молодых, потом за родителей со стороны жениха, и мама с Борисом Ивановичем розовели от удовольствия. Затем пили за родителей со стороны невесты. За родителей этих родителей, и бабушка с дедушкой сладко поцеловались, а все остальные умилялись, желая прожить молодым не меньше и не хуже.

Я старалась особо не пить, пропуская начавшиеся именные тосты. Но когда после седьмого чоканья запела вместе со всеми «Вот кто-то с горочки спустился, наверно, милый мой идет…», ощутила в себе бутылку шампанского.

Пересев к брату, я начала рассказывать о предложении Макса. Брат пытался слушать, говорил умные замечания, но глазами следил за родственниками, желая провести помолвку «как у людей».

Мне стало стыдно. Я никакого участия в организации помолвки не принимала.

— Толя, солнце мое, а почему ты не сказал вчера о помолвке? Я бы не уехала.

— Не поверишь, — Толик затравленно обернулся в сторону Ниночкиных родственников. — Сам не знал. Когда они вчера начали выгружать птичек, штук десять, окорока, бочонки с соленьями… И Ниночка бегает между ними, радуется, помогает. Я как представил ту же ситуацию… но только я возвращаюсь с работы, а она встречает меня с нашим ребенком. Я понял — все! То, что надо!

Меня пробило до слез от представленной картины.

— Ну и правильно сделал, мы все рады. Только я не поняла, на чем они все эти продукты приперли?

— «Газель» наняли. А обратно их придется по частям вывозить. Но их деревня недалеко, отсюда сто десять километров.

— Значит, они теперь часто будут приезжать, — вынесла я свой приговор.

Немного не вписываясь в прямую линию, к нам подошла Иришка.

— Толик, ну, ты вааще… Я думала, ты лет до сорока холостовать будешь, а ты вон какую модель отхватил.

— Маня, Ириша, — брат смотрел на нас взглядом невыспавшегося человека, которому предъявили выигрышный билет. — Я такой счастливый. И семья мне ее нравится, почти вся.

Часы на камине пробили девять.

— Ребята! Я иду класть Данилу спать. О проблеме размещения остальных гостей подумаю через час. Ждите.

— Твоих родителей я забираю к себе. — Ириша сделал широкий жест. — У меня весь второй этаж свободен.

— А Алексей?

— Не беспокойся, — Ириша чокнулась со мной и Толиком. — Мы уже освоили столы в кухне и столовой, а также лестницу на второй этаж. Леша совершенно ненасытный. — У Ириши сбилось дыхание, но я сделала вид, что не заметила ее жадного взгляда в сторону Алексея. — Он ненасытный, такое впечатление, что не видел женщины несколько лет. Нам остался гараж и беседка у прудика.

— А спальня? — уточнила я.

— Там мы спим, — как отрезала, сообщила Ириша.

— Короче, — Толик выпил стопку водки и запил чаем, — серьезно будем говорить завтра, в Пасху работать нельзя, и сегодня я буду пить.

— Логично, — решила я.

Даника пришлось ловить на Иришином участке, где он передразнивал громким кваканьем жаб в пруду.

Три года назад Ириша стала притчей во языцех и героиней новой городской байки. Именно она послала своего подвыпившего мужа на ВВЦ купить икры карасей или иной мелкой рыбешки для свого прудика. Муж икру привез. Крупную, прозрачную, чуть мутноватую.