Я умею убеждать людей: проклиная все на свете, защитник интересов высокопоставленного шалуна, взялся за сотовый телефончик. Разговор с невидимым клиентом напоминал беседу доктора с душевнобольным пациентом, не понимающего, что клистир с хлоркой ему прописан в его же жизненных интересах.

– Михаил Яковлевич, дорогой мой человек, - мучился адвокат.
– Я прошу, ради всего святого. Мы имеем дело с очень порядочным специалистом в своей области.
– Я млел от таких слов.
– Нет-нет, все предельно доверительно, ни одна живая душа-с...
– И наконец, закончив треп, с облегчением сообщил, что нас ждут на государственной даче № 6, скрытой в подмосковных сосновых лесах.

Разумеется. Как я и предполагал, ситуация для одного из провинциальных выдвиженцев, кинутых во власть, настолько худая, что он готов душу заложить дьяволу в карминном кушаке.

Из путаного изложения адвоката я понял следующее: Михаил Яковлевич Фиалко питал самые нежные чувства не только к родине, но и к однополым её гражданам. Проще говоря, относился к тем, кто имел нетрадиционную сексуальную ориентацию. Ну а, если выражаться без всяких адвокатских обиняков: был высокопоставленным гомосексуалистом.

– У каждого свои недостатки и свои достоинства, - заметил я на это. Педерастия широко шагает по стране, это теперь известно и младенцам. Почему бы ей не перешагнуть и за кремлевскую стену?

Этот откровенный вопрос вызвал боли в желудке господина Лазаревича не привыкла картавящая плешь к правде жизни и таким же словам и посему страдала:

– Молодой человек, будьте так добры, выбирайте выражения, пожалуйста.

Я засмеялся: это ещё выражаюсь на языке изысканного Монтеня. И только потому, что к этой проблеме отношусь с брезгливым равнодушием. Хотя многие из моих товарищей по оружию смотрят на эту проблему весьма радикально.

Например, полковник Старков однажды признался за бутылкой родной, что будь его воля, он бы очистил столицу в трое суток. Каким образом? Очень просто: надо отловить у фонтана Большого театра десяток педерастов и при всем честном народе вздернуть их на осветительных столбах у мэрии. Если эти меры не возымеют действия: повторить - посадить полусотню "голубых" на колья в строительном котловане на Манежной. С показом шоу-представления на ТВ. Ну, если и это не поможет...

Тут я, помнится, прервал коллегу по общему делу и предложил выпить за прекрасных дам. Они находились рядом и требовали внимания к своим вкусным аппетитным формам. Мы хлопнули водочки и проблема сама собой ушла прочь.

И вот она вернулась. Я чувствую себя проктологом, которому предстоит сложнейшая операция. Предмет оперативного вмешательства вызывает брезгливость, да высокий долг Гиппократа и миллион вечнозеленых... М-да.

Мокрая окраина столицы была грязно-помоечна, пуста и темна, будто все граждане влезли на столбы и вывинтили каждый по лампочке. Джип катил по обморочным улицам, заминированным ненавистью и люмпен-пролетарским желанием все разделить по справедливости. На заднем сидении расположился господин адвокат и его саквояж. Кадиллак с водителем были отправлены на заслуженный отдых. Зачем нам лишние свидетели?

Показывая короткую дорогу, Ирвинг Моисеевич успел признаться, что любит исключительно женский пол. Он был хороший человек и отличный организатор, если сумел найти самый оптимальный вариант для решения данной проблемы. А лучший вариант - это я, menhanter.

По признанию моего спутника, он мечтает умереть здоровым и богатым. И чтобы могила была придавлена мраморным памятником от благодарной супруги и детей. На это я посмеялся: наивный человек, кому мы нужны? Мы нужны только самим себе. Каждому разбираться лишь с самим собой. Потому, что человек умирает один - сам. Это самая трудная работа: быть самим собой.

В деклассированные стаи сбиваются слабые духом, нищие мыслью, больные телом. Распущенность и вседозволенность объединяет тех, кто считает, что разврат должен главенствовать в нашей жизни. Их можно было бы пожалеть, да они проявляют странную агрессивность и спесь: мы - голубых, говорят, кровей, а все остальное есть быдло и есть грязь. Они повсюду захватывают командные высоты (власть, театр, телевидение, кино) и вихляющие вислыми задами певуны исполняют песнь во славу своему движению. Голубые хоругви реют над страной. Не собирается ли Армия любовников в великий поход?

Мой джип уже мчал по скоростной пригородной трассе. Помнится, давно, в другой жизни, когда я выполнял функции телохранителя, мне пришлось стрелять по летним пыльным кустам, где, как показалось, находился подозрительный фигурант с оружием. Потом выяснилось, в кустарник забрела добрая корова.

Эх, было времечко! Поменьше бы старческого маразма, побольше здравомыслия - и был шанс не угодить в выгребную яму будущего. Голосок с картавинкой отвлекает меня от пустых мыслей:

– Скоро поворот, не пропустить бы, Александр. Ни черта не видно.